- Получается, это Том, - ответил Кими.
- Том? – Кристиан перевёл взгляд на младшего сына.
- Да, я посплю на диване, - согласился Том, как только услышал от мамы перевод.
Вскоре все разошлись по своим комнатам. Том взбил подушку, лёг, подогнув колени, прижал одеяло к груди. В одиночестве в просторной гостиной снова становилось неуютно, но со светом не было страшно. И наконец-то получилось снова заснуть.
Глава 17
Глава 17
О непонятной и неприятной ситуации никто не напоминал, не вынес её на обсуждение ни наутро, ни через день. Это успокоило Тома и подарило уверенность в том, что всё-таки всё хорошо и так и будет, потому что, проснувшись поутру и оказавшись под завалом воспоминаний о прошедшей ночи, он спрятался с головой под одеяло, жмурился и от стыда боялся дышать. Боялся, что вот сейчас он встанет, семья вызовет его на разговор и будут обсуждать произошедшее, вытягивать из души откровения-объяснения, пытаться выяснить, что же с ним не так – как это бесчисленное множество раз бывало и в центре, и в больнице.
Но, когда он всё-таки выбрался из своего кокона-убежища и несмело выглянул из-за спинки дивана, оказалось, что никто не собирается его распинать. Все занимались своими делами, готовясь к уходу на учёбу-работу или просто к завтраку и по возможности стараясь не шуметь, чтобы не потревожить его, ведь гостиная была проходной. И вдруг показалось таким классным, что он спит здесь – и просыпается не в одиночестве, а сразу среди кипучей жизни, вблизи самых родных людей. Только бы и они не оттолкнули, не отвернулись, только бы он сам всё не испортил.
Том сходил наверх, без напоминаний принял утреннюю таблетку и вернулся к семье, но так и не решился первым заговорить с ними, лишь робко помахал рукой в знак приветствия тем, кто заметил его присутствие.
Всё было спокойно и уютно, постепенно почти все разошлись. Оили привела себя в порядок, накрасилась и тоже ушла, гулять с друзьями. Том завтракал в одиночестве, потому что со всеми не успел; на кухне не было телевизора, и стояла тишина, но теперь он не позволял себе от неё захандрить, потому что знал – всё временно, скоро вновь зазвучит гомон голосов.
Довольно быстро, после обеда, вернулась Хенриикка, её работа не предполагала нахождение в офисе строго определённое время. Перекусив, она сделала себе крепкий кофе с пахучей лакрицей – надо же и расслабиться, и погреться. Вот только хотелось бы водки – этак полбутылки, чтобы мозг отдохнул.
Через какое-то время она решила, что всё же может себе позволить пару стопок. Взяла из шкафчика бутылку «Финляндии», открыла. И в этот самый момент на кухню зашёл Том.
Неловкая ситуация. С одной стороны, при детях вообще пить спиртное не стоит, особенно при новом ребёнке, который, тем не менее, взрослый и всё прекрасно понимает. Но, с другой стороны, и ущемлять себя, строя идеального человека, неправильно, так может начать копиться раздражение, которое во взаимоотношениях не приводит ни к чему хорошему.
- Том, ты ко мне или на кухню? – уточнила Хенриикка.
Вообще, Том пришёл попить, но теперь переменил план действий и захотел остаться с мамой. Потому что за время одиночества истосковался по присутствию рядом людей – именно этих, ещё немного чужих, но самых родных.
На бутылку в руках матери он не обратил внимания – конечно, увидел, но не попытался разобрать, что в ней за напиток.
- Можно я с тобой посижу? – спросил в ответ он.
- Конечно.
Том занял одно из мест за столом. Поставив на стол бутылку, Хенриикка отодвинула стул и села напротив него. Теперь Том вгляделся в этикетку и нахмурился – слово «водка» на многих языках пишется одинаково, понять его не составило труда, и с этим крепким напитком у него были связаны особые эмоции.
- Это для меня? – спросил он, подняв к матери взгляд. Глупый и странный вопрос, но в своей жизни Том сталкивался с водкой всего дважды, и оба раза приходилось её пить.
Хенриикку такой вопрос тоже несколько удивил, она ответила:
- Ты можешь выпить, если хочешь, ты ведь уже взрослый, я не запрещу. Но нет, это не для тебя.
- Нет, не хочу. Ненавижу водку, это мерзкая гадость.