Оказавшись на земле, Фрекки утратила игрушечность, бегала туда, сюда, причём прямо под ногами, крутилась вокруг Тома, запутывая в поводке. А когда налетал особенно мощный порыв ветра, прижималась к земле, чтобы не сдуло, а Том держал капюшон и жмурился, потому что глаза стыли. Он явно оделся не по погоде, или дело в ветре, который мог пробить любую одежду.
Ускорив шаг, склонив голову, чтобы не так дуло в лицо, Том потянул собачку за собой. Она взвизгнула, потому что запуталась лапкой в поводке, и завалилась.
Остановившись, он опустился перед собачкой на корточки, осторожно распутал и проговорил растерянно:
- Как же с тобой гулять? – посмотрел на неё, в блестящие тёмные глаза, словно ждал ответа. – А может, я тебя лучше на руках понесу?
Фрекки тявкнула, завиляла хвостом, едва ли понимая, но реагируя на голос. Том снова взял её на руки и пошёл дальше, не зная, где здесь подходящее место для прогулки с ней, но полагая, что найдёт его.
И нашёл – маленькое, лысоватое, но очень колоритное подобие парка, раскинувшегося на холмистой поверхности, поросшей потерявшей краску от холода травой. Том отпустил собачку, и она принялась с неиссякаемым любопытством обнюхивать всё вокруг, водя носом по траве, устремляясь от дерева к дереву.
На одном из деревьев, широченном, раскидистом, были закреплены качели. Том сел на них, чуть покачиваясь вперёд-назад, наблюдая за мельтешащей Фрекки. Длины поводка ей хватало, чтобы бегать вольно, но в какой-то момент Тому показалось, что этого не достаточно – по себе же знал, как дорога свобода, и каково это – быть на привязи и даже не знать, что бывает иначе.
Подтянув к себе собачку, Том снял с неё поводок, погладил по голове. Фрекки замерла, тревожно ожидая, что дальше, научена ведь, что без поводка бегать на улице нельзя. А затем, поняв, что свежий воздух остался, и они никуда не уходят, побежала к ближайшему дереву.
Том смотрел на неё с искренней улыбкой, сжимая в ладонях крепления качелей. Поднял взгляд в небо – такое благоговейно-мощное, закрыл глаза, вдыхая полной грудью, до предела лёгких, до прекрасного распирания в груди. И, оттолкнувшись ногами, отправился в полёт, навстречу ветру.
Вечность бы летал. Ещё в детстве так хотел кататься – как все, но Феликс не пускал его на качели в общественных местах, а собственных у них не было. Но уже через полчаса замёрзли голые пальцы, нос и уши.
Остановившись, Том поправил съехавший капюшон и огляделся в поисках Фрекки, от которой совсем отвлёкся. Она виднелась вдалеке, на самом краю видимости, ещё бы пара минут – и ищи-свищи.
Вызваться погулять с любимцем семьи и потерять его в первый же раз – трудно придумать ситуацию хуже. Том бы от стыда сгорел в таком случае и не знал, как возвращаться домой. Потому спрыгнул с качели и побежал к собачке, которая, увидев его, посеменила дальше, вниз с возвышенности.
Том ходил за ней следом, растирал зябнущие руки, грел их дыханием. И почему не догадался надеть перчатки? А Хенриикка не привыкла собирать детей, даже шестилетняя Минтту прекрасно справлялась с этим без посторонней помощи и контроля, она и не подумала, что Тома нужно проконтролировать.
Он то внимательно следил за собачкой, чтобы не убежала снова слишком далеко, то всё равно отвлекался на окружающую действительность. Она была другая. Даже небо другое – более суровое, полное ветров и непогод, скупящееся на свет.
На фоне толстых стволов Фрекки казалась разодетой мышью. Том подошёл вслед за ней к очередному дереву, вокруг которого она принялась виться, а после и вовсе села около торчащего из земли корня. Деревья были её страстью, и Том случайно угадал, приведя её именно сюда.
- Домой уже хочешь? – спросил он, прислонившись боком к стволу и зажав ладони подмышками. Собачка только смотрела на него глазами-бусинками и виляла хвостом. – Нет?
Ноль реакции.
Впервые Том задумался, что, наверное, глупо спрашивать о чём-то собаку. И вскользь, наперекор этой мысли, вспомнилась Дами. Она-то его понимала, по крайней мере, всегда так или иначе отвечала. Она была тем единственным, что бы он был не прочь забрать с собой из «прошлой» жизни. Такая тёплая, умная, готовая просто сидеть рядом с ним, потерянным. И с такой собакой не страшно.
Но в конечном итоге и она от него отвернулась. И он от неё тоже.