Опустив задумчивый взгляд, Том посмотрел на правое бедро, где прошлой зимой была рана от мощных челюстей – необъяснимая выходка обычно сдержанной Дами и последнее доказательство возвращения Джерри.
Внутренне передёрнуло. Нет, не думать об этом. Иначе настоящее станет таким же никудышным и токсичным, как прошлое.
Мотнув головой, Том сунул руки в карманы и, забыв про Фрекки, быстро пошёл прочь. Память испортила настроение, и захотелось поскорее домой, куда она не пролезет, и движение отвлекало от ненужных мыслей. Том всё ещё полагал, что от всего можно убежать и спрятаться.
Но, пройдя несколько улиц, он начал присматриваться и понимать, что не уверен, что проходил здесь. Начал озираться по сторонам, и по спине пробежал холодок. А затем, когда успокоил себя тем, что дом всё равно где-то недалеко, пришло смутное ощущение того, что что-то не так, чего-то не хватает.
Оказалось достаточно поднять правую руку, в которой всё это время носил сложенный поводок, чтобы понять, в чём дело.
«Нет, нет! Потерял!».
Том бросился обратно. Задыхаясь от паники, бегал по парку, от дерева к дереву, ища Фрекки, звал её. Но её нигде не было. И всё. И ведь думал, как это будет ужасно – потерять её, и всё равно умудрился это сделать.
Он упёрся лбом в приложенную к стволу руку, закрыл глаза. Сердце грохотало, не успокаиваясь после суматошной беготни и от безысходного осознания собственной никчемности. Один раз взялся за что-то и всё испортил. И даже если никто не станет ругать его за такой промах, от этого будет только хуже.
Вздохнув, Том поднял голову, ещё раз скользнул взглядом по округе и, опущенный, снова побрёл по парку. В конце него гулял со своими собаками молодой мужчина: с тремя собаками породы йоркширский терьер, одна из которых была Фрекки.
Том остановился, распахнув глаза от не самого приятного недоумения, и громко заявил:
- Это моя собака!
Мужчина посмотрел на него и переспросил:
- Что, прости?
Переспросил по-фински. Не соображая сходу, как на финском сказать, что собака принадлежит ему, Том повторил:
- Это моя собака! – показал на себя, пытаясь сделать свои слова более понятными, даже попытался как-то изобразить собаку.
Незнакомец сдержанно посмеялся с него и спросил:
- Это твоя собака? Ты не говоришь по-фински?
- Плохо говорить. Нет почти.
- На каком-нибудь ещё языке говоришь?
Том в сомнениях нахмурился, потому что из вопроса понял только два слова, но ответил:
- Я на немецком говорю.
- Это очень хорошо, я его тоже знаю, - мужчина также перешёл на немецкий язык. – Это твоя собака? Она ко мне прибилась, думал, потерялась, хотел уже к себе пока взять и розыск хозяев организовывать.
- Моя.
- Слышала, малышка? - по-доброму улыбаясь, обратился незнакомец к Фрекки. - Хозяин твой нашёлся, беги к нему.
Фрекки не побежала. Том сам подошёл, сохранив между собой и незнакомцем расстояние в три метра. Помешкал немного и, настороженно поглядывая на него, нелепо согнувшись и тянясь, за загривок подтащил собачку к себе. Поднял на руки и поспешил уйти.
Только выйдя из парка и отойдя от него немного, Том отпустил Фрекки и надел на неё поводок. Благодаря ней дом они нашли легко.
Незадолго до Тома домой вернулся Кими. Оили не отступилась от своей решительной идеи и, дождавшись возвращения старшего из братьев, подошла к нему с разговором.
- Кими, что произошло с Томом в детстве?
Кими посмотрел на неё и задвинул дверцу шкафа.
- Кое-что очень плохое.
- Это я уже слышала, мне нужна конкретика. Но мама – кремень, а папа не пойдёт против их общей тактики. Последняя надежда на тебя.
- С чего ты взяла, что я знаю больше тебя?
- Потому что ты старший и всегда принимал на себя удар, уверена, в этой ситуации то же самое. Расскажешь?
- Мама с папой просили, чтобы я не рассказывал вам ничего, и будут недовольны, если я это сделаю, - ответил парень и сел на кровать.
- Кими, мы же всегда были одной командой! – Оили села рядом, развернувшись к нему корпусом. – Кто меня ещё выручит, если не ты?