Были бы у него друзья, можно было бы позвонить им, согреть затосковавшую душу, но их не было. И уже не думал, сможет ли когда-нибудь их обрести.
Поскольку нужно было скоротать время до возвращения членов семьи, Том решил посвятить его полезному делу – поучить язык. Поднялся на второй этаж, чтобы взять тетрадку и телефон, но остановился в паре метров от комнаты, потому что из неё доносились голоса. Кими и Эйл ещё не ушли.
Том несмело подошёл, встал на пороге открытой спальни и уже хотел сказать, что ему нужно взять некоторые вещи, но не успел. Оторопел, забыв все слова. Потому что Кими, говоривший до этого что-то, тронул друга за руку и нежно поцеловал. Не в щёку и совсем не по-дружески.
У Тома от такого подсмотренного откровения в шоке открылся рот, и даже мыслей не стало в голове. Но из ступора вывел голос Кими:
- Том? – он тоже был удивлён увидеть брата. Не очень приятно удивлён.
- Я ухожу, - пробормотал Том, несколько раз махнув рукой, не то делая свои слова понятнее, не то пытаясь отгородиться от того, что увидел и что могло повториться, и быстро вышел из комнаты.
В висках глухо пульсировало. В голове не укладывалось, что Кими… Как же так? Почему? Том не мог сказать, что плохо относится к представителям нетрадиционной ориентации, он просто не думал о тех, кто состоит в подобных отношениях, но видеть этого не мог. Потому что для него это было непереносимой болью, иного он не знал, об ином он не успел даже подумать. И он не знал, как теперь жить с братом, зная о его предпочтениях.
Кими сказал Эйлу, чтобы шёл в машину и ждал его там, и догнал Тома.
- Том, постой, нам нужно поговорить. Понимаешь?
- Говорить? Нам?
- Да, всё правильно. Нужно обсудить то, что ты видел, - Кими и сказал это, и на всякий случай перевёл в переводчике.
Выслушав электронный голос, Том мотнул головой:
- Я ничего не видел, - а глаза испуганно бегали; говорить об этом не хотелось. Он отступил назад. – Я пойду, - хотел уйти, но Кими остановил.
- Стой. Том, я прекрасно тебя видел, - старший парень подошёл ближе, а Том снова отступил. – Не понимаю только, почему ты всё отрицаешь, но для меня это очень важный момент и его нужно обговорить.
- Ты гей? – всё ещё оставалась надежда на то, что ошибся. Хоть прекрасно понимал, что так друзья не целуются.
- Да, я гей.
Надежда оборвалась и глухо грохнула. И поползли мысли, мысли, рождающие внутри напряжение, пускающие изнутри неприятный холодок – как мартовским ветром по голой коже. Том опустил взгляд, словно если не видеть, то на самом деле будет проще, и можно верить во что-то своё, отличное от реальности.
Но правда от виска к виску протянулась в голове. Правда, с которой нужно было примириться и научиться жить вдобавок ко всему прочему.
Кими ему не родной брат. Кими предпочитает парней. И они снова могут оказаться в одной постели. Просто совместный сон, но – без разницы. Тому и так было невообразимо сложно делить с ним кровать, не выдержал даже одну ночь, а теперь знал – и не выдержит, не сможет. Месяц понадобится или даже год для того, чтобы привыкнуть, чтобы отбросить абсурдное, сковывающее логику «а вдруг?». Что, вдруг – Том не отвечал себе.
Сознание ощетинилось, обороняясь от губительного, мерзкого понимания – он боится собственного брата – того, о ком всегда мечтал. Теперь боится ещё больше, почти до дрожи в коленях, когда он стоит вот так рядом.
- Но я пока не говорил об этом семье, - продолжал Кими. – Конечно, они мой выбор примут, но пока не время.
Том продолжал отходить, постепенно загоняя себя в угол, потому что позади была стена. А Кими, словно не понимая, всякий раз шагал вперёд, снова и снова сокращая расстояние между ними.
- Об этом я и хочу поговорить – чтобы ты молчал о том, что видел.
Том упёрся спиной в стену. Перестал дышать, будто в замедленной съёмке наблюдая, как Кими подходит всё ближе и ближе, почти вплотную.
- Том, ты понимаешь меня? Ты согласен никому не рассказывать?
Том медленно, не сводя взгляда с его лица, покачал головой. Прижал руки к груди, самым древним из человеческих жестов защищая сердце перед лицом угрозы