Кими тоже выдержал паузу и произнёс:
- Маму можно понять, она заботится о нём и хочет, чтобы ему было хорошо здесь.
- Но и границы же видеть надо. Что, появился новый, давно потерянный ребёнок и всё, на остальных можно махнуть рукой? Мы не виноваты в том, что с ним что-то не так, почему мы должны страдать и подстраиваться под него?
- Потому что у него была трудная жизнь, - ответил Кими, не заступаясь за Тома, но честно констатируя факт.
- А у кого она лёгкая? И вообще…
- Вернуть бы его туда, где взяли? – предположил Кими вариант окончания оборванного высказывания сестры.
Оили не ответила. Но да, сейчас, на волне злости на Тома, внёсшего разлад в их дружную, счастливую семью, она примерно так и думала.
Без него было лучше.
После разговора с сестрой Кими наконец-то вышел к Эйлу, который уже почти заснул в машине.
Кристиан вернулся домой позже всех и застал Хенриикку в их спальне, где она сидела, обхватив голову руками, зарывшись напряжёнными пальцами в волосы.
- Кикки, что-то случилось? – тревожно спросил он и сел рядом.
- Всё вверх дном, Кристиан, всё не так, - проговорила женщина, не меняя позы, скользя взглядом по полу. – Кажется, Кими действительно не понимает, что нельзя нарушать дистанцию в общении с Томом. Или даже делает это специально. Я уже не знаю… Оили заступилась за него и теперь зла на меня, а он наверняка обижен.
- Что они в этот раз не поделили?
- Ничего. Они просто разговаривали, но Кими его к стенке припёр, а у Тома был такой вид, будто он сейчас в обморок упадёт. Кими не идиот, он ведь не может не замечать его реакцию на себя? – Хенриикка посмотрела на мужа с надеждой, что он даст ответы на терзающие её вопросы.
- Сомневаюсь, что Кими может намерено изводить Тома. И я не сразу понял, что и к чему, а Кими и молодой ещё совсем, и ему лично ни один психиатр не объяснял, что у Тома это не блажь.
- И что нам делать? Попробовать объяснить всё ещё раз?
«Если бы я сама всё понимала», - вторили Хенриикке её же мысли.
- Не думаю, что стоит устраивать лекторий. Лучше попробовать изменить ситуацию.
- Как?
- Можно попросить Кими вернуться в общежитие.
Хенриикка посмотрела на мужа и со скептицизмом, и со страхом, что после этого окончательно потеряет контакт со старшим сыном. Затем устало выдохнула, растерла лицо ладонями, уже не заботясь о макияже.
- Кими тоже хотел сблизиться с Томом, но, как мы видим, пока из этого получаются только недоразумения, - продолжил Кристиан, видя, что любимая колеблется. – Конечно, мы рассчитывали, что всё будет иначе, но – как есть. А значит, нужно сменить тактику – пусть Том сначала вольётся в новую жизнь, а потом уже сближается с Кими. Не думаю, что Кими будет против возвращения в общежитие, он ведь не настаивал на том, чтобы переехать обратно домой на это время.
- Наверное, стоит попробовать, других вариантов я всё равно не вижу. Но…
- Тс-с-с, - Кристиан не дал Хенриикке договорить и притянул к себе, прижимая к груди. – Отдыхай. Я сам поговорю с ним и всё улажу.
- Только будь мягок, хорошо? И всё объясни ему.
- Я всё сделаю правильно. А ты расслабься, теперь это моё дело.
Хенриикка сжала тонкими пальцами ткань рабочей рубашки мужа, уткнулась носом в тёплую грудь, вдыхая его запах.
- Что бы я без тебя делала? – прошептала, не открывая глаз.
Когда Кими вернулся домой, Кристиан поговорил с ним, объяснил всё. Кими выслушал его, сказал, что всё понимает и согласен уехать в общежитие. И не показал вида о том, что чувствовал, будто в грудь выстрелили из базуки, и от плеча до плеча сквозила пустота.
Он чувствовал себя ненужным, отбросом. Как когда-то, когда, ещё до того, как стал Роттронрейверрик, от него отказались первые приёмные родители. Он жил с ними девять месяцев, они его любили, а однажды просто отвезли обратно в приют и оставили там.
Долгие-долгие годы Кими не вспоминал об этом – ровно до того момента, пока не появился Том. В первый же вечер он почувствовал, что будет так. Потому что он стал частью этой семьи только потому, что не стало Тома. А теперь, когда Том вернулся, он стал не нужен.
Том лучше, потому что он родной. Его родители ждали девять месяцев, а потом долгие девятнадцать лет и, о, чудо, он вернулся с того света, потому что никогда не умирал.