Том, хоть сам свободно говорил по-немецки, был поражён и восхищён чистотой её произношения. Конечно, куда ему, безбожно смягчающему некоторые моменты на французский лад.
Хенриикка, отправившаяся на работу после того, как завезла Тома на курсы, разрывалась между рабочим компьютером, рабочим телефоном, ноутбуком с макетом проекта и бросала взгляды на часы. Когда стрелки показали без пятнадцати семь, она ещё раз оценила оставшийся объём работы, с которым непременно нужно было закончить сегодня, и признала очевидное. Набрала мужа.
- Кристиан, я никак не успеваю забрать Тома с курсов. Ты можешь за ним заехать?
- Я уже как раз домой выехал. Конечно, заберу. Только адрес напомни.
- Я тебе его сейчас сообщением вышлю. И позвоню Тому, скажу, чтобы ждал тебя.
К половине восьмого все разошлись, воцарилась тишина, а Том остался сидеть с сумкой на коленях в фойе напротив выхода. Периодически вглядывался в абсолютно чёрную, полноценно ночную, несмотря на вечерний час и освещение, темноту на улице. И с приходом темноты похолодало, температура упала в минус, о себе заявляла зима, которая знать не хотела о том, что у осени остался ещё почти целый законный месяц.
Казалось, что не умеет ждать, потому что с каждой прошедшей минутой становилось всё тоскливее. И не подумал о том, что может потребоваться делать это дольше пяти минут.
Прижав одной рукой сумку к животу, Том поднял взгляд к стеклянному окошку на двери, через которое было видно непроглядно чёрное небо. Словно и не небо вовсе, а окно в космос – дыра, из которой веет безвременьем и мёртвым холодом.
Кристиан, по пробкам, приехал ближе к восьми, ворвался в здание, запустив в тёплый холл холодный уличный воздух. Том вскинул голову – и хоть знал, что должен приехать именно отец, в глазах отражалось подобие удивления вперемешку с затаённо-боязливым любопытством – потому что поездка с ним наедине была чем-то новым.
- Привет, Том, - улыбнувшись, проговорил мужчина, подойдя к нему. – Как прошло первое занятие?
«Первое в жизни», - помимо воли подумал Том, и губы тронула грустная улыбка.
Не это он представлял, мечтая о том, чтобы учиться со всеми, не такой контингент и не то, что ему будет девятнадцать лет, когда он впервые сядет за парту. Да и не мечтал уже вовсе.
- Хорошо прошло, - ответил он. – Мне понравилась преподавательница.
- Преподавательница? – оживился отец. - Познакомишь?
Том не понял – даже не само высказывание, а юмор. Чуть улыбнулся из неловкости. Поняв, что поторопился с такими шутками, Кристиан погладил затылок и, поумерив пыл, сказал:
- Кажется, чувство юмора у тебя мамино. Но ничего, мы к подобным разговорам ещё придём, причём без шуток. Не в том смысле, что я собираюсь изменять Хенриикке, а в том, что отношения и девушек лучше всего обсуждать с отцом.
Том изумлённо поднял брови.
- Каких девушек?
- Не моих же, - посмеялся мужчина, - у меня она уже давно одна. Твоих.
Том опустил взгляд, снова теряясь, потёр шею, но всё-таки негромко ответил:
- У меня нет девушки.
- Знаю, что сейчас нет. Но когда-нибудь ведь будет? У меня, например, первая девушка в серьёзном смысле была тоже именно в девятнадцать лет.
На это Том улыбнулся искренне и почти без неловкости, потому что непосредственный позитив отца заражал, хоть и понимал его через слово, но всё же, гораздо лучше, чем того же Кими, для которого финский был родным. От общения с ним, солнечным, не хотелось верить – а появлялась бессознательная уверенность, что всё будет именно так – хорошо, нормально, местами очень весело.
На улице оказалось так же черно, как виделось из тёплого здания. Том остановился, не дойдя пары метров до машины, посмотрел на неё, на отца. Живот, под солнечным сплетением, сковало неприятным спазмом предстраха, заставляющего его медлить и ноги отказываться подчиняться и двигаться вперёд.
- Мы едем? – спросил Кристиан, подойдя сбоку, но не прикоснулся, как хотел.
Том взглянул на него, сдавленно кивнул и сел в автомобиль.