Стало тяжело дышать от непонимания[рождающего страх], как вести себя, что говорить, что делать. И обязательства всё туже обнимали за плечи, напоминая – ответственность на тебе.
- Ты не помнишь, что было вчера?
- Помню… - голос прозвучал будто бы неуверенно. Отвлекшись на мысли и разговор с матерью, Том выводил кончиком лезвия невидимые петли на доске. – Но ведь ничего плохого не произошло? – с надеждой посмотрел на мать.
Со стороны то, как он вёл себя, очень настораживало. А на самом деле Том всего лишь пытался верить в то, что всё по-прежнему хорошо и убедить в этом маму. И чтобы она не переживала. Он так боялся увидеть в её глазах страх и сожаления. Повезло, что сейчас он не вглядывался в её лицо.
- Скорее, ты должен ответить на этот вопрос, - произнесла в ответ женщина. – Я только знаю, что ты оказался запертым, и мне показалось, что это заставило тебя нервничать. Это так?
Том свёл брови и снова опустил взгляд к разделочной доске.
- Да. Мне не по себе в замкнутых помещениях, особенно если темно. Это клаустрофобия? – и вновь надежда в голосе и желание убедить себя.
- Может быть. Ты страдаешь клаустрофобией?
Том пожал плечами и продолжил ковырять доску, затем наконец-то возобновил нарезку продуктов. Хотел выглядеть как ни в чём не бывало и заниматься делами.
- Я на всех завтрак готовлю, - сказал он после недолгого молчания.
- Спасибо.
И снова молчание, и снова так тяжело. Хенриикка уже ругала себя за то, что бессмысленно тянула время и ничего так и не поняла. Кофе уже давно сварился, но не до него было. Она не знала, что думать – слишком много непонятностей, чтобы сделать вывод, и что делать с обстоятельствами, с которыми никогда прежде не сталкивалась.
Ответ мог быть только один – самый правильный и решительный.
- Том, нам сегодня нужно будет съездить в больницу, тебе нужно показаться врачу.
- Зачем?
- Для обследования. Это плановая профилактическая процедура.
- Я хорошо себя чувствую, зачем мне к врачу?
- Я же сказала – это плановое мероприятие. Тем более ты не так давно выписался из больницы, тебе необходимо наблюдаться. Разве тебе не говорили об этом?
- Вот именно – я и так недавно был в больнице. И таблетки все выпил. Почему я должен снова идти к врачу? Я не пойду.
Том был раздражён и нервничал. Потому что разговор вновь зашёл о больнице, и в нём скрытым смыслом звучало «с тобой что-то не так».
Какая ирония, что когда-то Джерри точно так же на кухне закатил истерику-спектакль, чтобы избежать встречи с докторами, а теперь Том, сам того не зная, повторял за ним. Но он защищал свою трепещущую надежду и правду, верил же, что вчера он не тронулся рассудком и чёртова дверь, с которой всё началось, на самом деле была закрыта.
- Тебе нужно показаться врачу, - твёрже повторила мама.
- Нет! – Том, как был с ножом в руке, резко развернулся к ней.
У Хенриикки ёкнуло сердце, она с трудом сдержалась, чтобы не опустить взгляд к опасно блестящему, смотрящему на неё лезвию. Нельзя показывать страх, нельзя показывать, что потеряла контроль над ситуацией. И в этот момент, словно в дурном кино, на кухню зашли Оили с Минтту.
- Как скажешь, Том, - отступила женщина, боясь ещё больше разозлить и спровоцировать на агрессию.
Страшно получить удар ножом, но в десятки раз страшнее, когда это может коснуться твоих детей. Она даже не думала об этом, она просто боялась того, чего не понимала и с чем не могла совладать.
Том не придал значения тому, почему мама резко переменила своё решение, и не думал, как может смотреться со стороны – с ножом в руке и со своей историей. Он и не заметил, что продолжал сжимать рукоять.
- Том, а давай я закончу с завтраком? – добавила мама, желая как-то аккуратно забрать у него опасный предмет. – Я всё равно ухожу ещё не скоро.
Подумав, Том кивнул и протянул ей нож. Она сказала на это: