Родители должны были вернуться только к ночи, Кими вечером, и защитить их было некому. Но звонить родителям и жаловаться, что с Томом что-то не то, она не хотела. Несмотря на всё и своё, и его, она отчасти жалела Тома и понимала, что такими темпами ему светит больница. И не было понимания, что он может быть на самом деле опасен. Для неё сложившаяся ситуация была сродни тому самому триллеру, от которого и страшно, и который затягивает, и прерывать его не хочется.
- А что с ним? – отвлёкшись от игрушки, поинтересовалась малышка и взглянула на сестру.
- Ничего. Но не трогай его, вообще не подходи лучше к нему, ясно?
- Если не скажешь, почему, то не ясно, - поставила ультиматум Минтту и добавила: - Он с ума совсем сошёл? – так просто, безо всякого страха, как могут только дети.
- Нет, не сошёл. Он… - не зная, как так объяснить, Оили раздражённо выдохнула и села на пол рядом с сестрой, сложив ноги по-турецки. – Он плохо себя чувствует. Так понятно? Не надо его доставать, пусть отдохнёт хотя бы до вечера.
- Я его не достаю, ему самому нравится со мной проводить время и играть. А чего ему плохо? Заболел?
- Типа того.
- Тогда почему ты сказала, что он не сошёл с ума?
- При чём одно к другому?
- При том, что если болеет, значит, сошёл. У него же это слабое место – как хронический кашель.
- Железная логика. Но неправильная. Если он лечился в психиатрической больнице, это не значит, что только этим он и может болеть.
- Чем, этим?
- Чем-то психическим.
- Но болеет же?
Оили в бессилии развела руками. Нормальные разговоры с Минтту никогда не давались ей, она начинала выходить из себя уже со второй минуты, потому что младшая казалась ей невыносимой – непробиваемая, как танк, любознательная не к месту и приставучая до зубного скрежета. И сейчас тоже – стоит на своём и сыплет вопросами.
- Думай, как хочешь, - ответила девушка. – Но меня послушай и к Тому не ходи.
Минтту честно дотерпела до вечера, но перед сном, когда уже расстелила кровать, всё-таки отправилась по душу Тома. Интересно же было проверить, что с ним такое, и указание вроде бы выполнила, и не могла же полностью послушать сестру, раз та запретила к нему ходить.
Не найдя Тома в его комнате, она всунула голову в ванную, где он чистил зубы, а затем зашла полностью.
- Том, ты уже спать собираешься ложиться?
- Да, собираюсь.
- Я тоже, - малышка закрыла за собой дверь и прошла вперёд. – Но мне помощь твоя нужна, я так не могу лечь спать.
Том удивлённо обернулся к ней.
- Моя?
- Да. Ты же мой старший брат.
- Хорошо… - растерянно проговорил Том. – Только зубы дочищу.
- Я тогда тоже пока почищу.
Минтту приставила к умывальнику свою табуретку, чтобы доставать до зеркала, взобралась на неё и тоже приступила к чистке. После гигиенических процедур она за руку потащила Тома в свою спальню, подвела к кровати.
- Мне кажется, там что-то есть, - указала под кровать.
- Что?
Девочка посмотрела на Тома и обиженно, и так, словно он идиот. Ответила:
- Что-то плохое и страшное. Посмотри.
Глупо так и стыдно было бы донельзя, если бы задумался, но от слов сестры стало чуточку не по себе. Но, не подав об этом вида, Том опустился на колени и заглянул под кровать.
- Там ничего нет, - засунул под неё руку и пошарил по полу для достоверности. – Коробка только какая-то. Достать?
- Да, достань.
Проверив, что в коробке, Минтту запихнула её обратно под кровать и, сложив руки на груди, посмотрела на шкаф.
- А в шкафу? – с капризными нотками произнесла она.
- В шкафу тоже что-то может быть?
- Там должна быть одежда. Но вдруг ещё что-то?
- Хорошо, сейчас проверю.
Том открыл дверцы шкафа, склонился, тщательно просматривая его недра. Пару раз оглянувшись к нему, Минтту отошла к двери и, дотянувшись до выключателя, погасила свет.
Получилось смешно со стороны и слишком жутко и неожиданно. Смотрел в тень недр шкафа, ища в нём неведомое нечто, и вдруг наступила темнота, ударив по глазам и нервам. Том дёрнулся, отшатываясь, и врезался плечом в дверцу шкафа с такой силой, что она покосилась. По руке растеклась пульсирующая боль.