Через пятнадцать минут к нему поднялся отец, спросил, как прошёл день и о другом, посидел с ним полчаса. Том сначала подскочил, когда он пришёл, но потом расслабился и снова лёг, слушал его, как колыбельную. И попросил рассказать что-нибудь на испанском. Этот язык ему, безусловно, понравился, жаль, нельзя было учить его вместо финского.
Глава 28
Глава 28
Чем шире твои объятья, тем легче тебя распять.
Чем чище твоя душа, тем проще в нее плевать.
Тебе подрезают крылья, когда ты умеешь летать.
Тебя заливают грязью, чтоб только не мог сверкать…
Оксана Варушкина, Господь, храни особенных©
Том радовался приходу рождественских каникул, распространяющихся в том числе и на курсы, на которые так и не хотелось возвращаться после того, что там случилось. Стыдно очень было, когда не пошёл на занятие, глаза повинно прятал, хоть родители и не следили за их расписанием и не контролировали его. А теперь можно было не ходить туда с чистой совестью. И может быть, после найдёт в себе силы и стойкость, чтобы вернуться туда, или что-то просто изменится.
Но уже на третий день официального отдыха радость от него поутихла. Потому что у родителей ещё не начался отпуск, Оили и Минтту пропадали с друзьями, а Кими – неизвестно где. Дома он был один, с самого утра: проснулся уже в одиночестве, завтракал на пустой беззвучной кухне. Сначала боролся: занимал себя мыслями о чуде и о всяком другом – непременно хорошем, наблюдал улицу за окном, запорошенные, словно сахарной пудрой, соседские дома, прохожих – кто с собачкой, кто с санями, кто на велосипеде, ведь снег и мороз не помеха привычке. Последний привлёк внимание особенно сильно, Том провёл его взглядом так долго, как мог. И этого он тоже никогда не делал – не сидел на велосипеде, не говоря уже о том, чтобы кататься. Попробовать бы. Нужно будет сделать это весной, когда сойдёт снег.
Том бесцельно бродил по дому. Всё-таки проиграл он одиночеству, стало отчасти тоскливо и скучно, и никак. И не знал, чем себя занять. Забивать всё свободное время изучением языка больше не хотелось, надоело часами напролёт сидеть над учебниками вместо всего на свете.
Он рассматривал каждую деталь, семейные фотографии, ни на одной из которых его не было. Потом поднялся к себе, достал из одной из тетрадей трепетно спрятанное единственное фото, где он ещё был частью семьи, прежде чем их разлучили на долгие девятнадцать лет. Тошно понимать, что у тебя и нет других общих фотографий с самыми близкими, кроме снимка УЗИ. Но ещё обязательно будут новые.
Перекусил. Посидел в гостиной перед выключенным телевизором. Посмотреть что-то не возникало желания, пресытился после того, как всю жизнь проводил перед экраном. А делать по-прежнему нечего – хоть спать ложись, чтобы поскорее прошло время, наступил вечер и все вернулись.
Зато уверился в том, что школа это точно благо, и даже начал ждать момента, когда пойдёт учиться. Так и он будет занят каждый день и не придётся томиться в душном одиночестве, пока у всех остальных где-то там происходит жизнь.
Хорошо, что ждать осталось недолго. Он пойдёт учиться уже в январе.
Когда уже начало смеркаться, Том заглянул в отцовский кабинет. В первый раз за всё время, что жил дома. До этого и неправильным казалось заходить сюда без спроса, личный же кабинет, и всё не находился момент, чтобы попросить разрешения это сделать. Но сейчас, в задумчивом любопытстве, это уже не останавливало. Ничего же плохого в этом или преступного нет.
Кабинет выглядел полным золота, хоть ничего золотого в нём на самом деле не было: обилие тёмного дерева в интерьере отражало пучки света, что и создавало такую иллюзию.
Том с интересом осмотрелся, подошёл к увесистому столу, провёл вдоль ребра пальцами – гладкий, прохладный, и творческий беспорядок на нём – бумаги, конверты, ручки, шнур от ноутбука, засохшее пятнышко от кофе ближе к правому верхнему углу, еле видимое на тёмной поверхности.
Он взял в руки худую стопку бумаг, пробежался глазами по печатному тексту – таких слов на финском он ещё не знал – авиационные термины. А всё равно интересно-то как! Засесть бы здесь, окопаться в этом всём.
Присев на край стола, он продолжил просматривать документы, нашёл чертёж. Кими открыл дверь и поинтересовался:
- Что ты здесь делаешь?