Том вскинул к нему удивлённый взгляд, потому что не услышал, как он зашёл.
- Просто смотрю, - ответил он, суетливо и осторожно сложил бумаги и встал. – Я ни разу сюда ещё не заходил, интересно стало… - положил документы на место и отошёл от стола.
Кими покивал и после короткой паузы сказал:
- Хорошо, что я тебя застал дома. Я давно уже хочу с тобой поговорить наедине.
- О чём?
- О многом.
- Хорошо, давай поговорим.
Старший парень подошёл, встал напротив – ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди – весь серьёзность и спокойная уверенность.
- Том, как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
«Нормально – очень растяжимое понятие» - отозвались в голове слова доктора Кросса, и Том поправился:
- В смысле, хорошо.
- Со стороны не похоже, что это так.
- Правда, всё хорошо. Не беспокойся.
- А как же твои истерики, странное поведение? Причём чем дальше, тем хуже в этом смысле обстоят дела. Разве это не поводы для беспокойства?
Том потупил взгляд, мимолётно потёр висок.
- Мне действительно бывает неуютно по ночам… Но я просто очень сильно боюсь темноты.
- Да, я знаю. Но это не оправдание. Том, ты не думаешь, что тебе нужна помощь?
- Какая помощь?
- Профессиональная психиатрическая.
У Тома вытянулось лицо, и уголки губ опустились. В глазах отразилась мутная, не прочувствованная до конца взвесь горечи и обиды за такие слова. Но душа оправдывала брата – они ведь все за него волнуются, просто не всегда это выражается приятным образом.
- Нет, не нужна.
- Нужна, Том. Замечаешь ты это или нет, но ты всё чаще ведёшь себя неадекватно. Тебя уже девочки боятся, и мама сама не своя из-за тебя.
Это был запрещенный, но очень действенный приём. Болезненный удар по и так шаткому самоубеждению, что с ним и у него всё нормально и хорошо.
Брови изломились, сползлись к переносице. Том склонил голову.
- Вы просто меня не понимаете, - дрогнувшим голосом, всё ещё пытаясь отстоять свою веру, проговорил он. – Я никогда не сделаю никому из вас ничего плохого.
- Том, это ты не понимаешь себя, не видишь всего. Тебя дважды лечили, но очевидно, что слишком рано выписали.
Горько, как же горько, сердце бухает у горла, Том закусил губу. И, чёрт побери, всё равно откуда-то брались силы, чтобы продолжать говорить.
- Меня вылечили. Кими, прошу тебя, никогда больше не говори так, мне очень неприятно от твоих слов. Если ты так думаешь из-за того, что… - мысль запуталась, не смог сказать. – Давай вместе спать. Или забирай комнату, а я в гостиной буду.
- Эта комната и так всегда была моей. А тебе необходимо вернуться в больницу, признаёшь ты это или нет. Мы же переживаем за тебя. И за себя тоже.
- Не нужно, - Том мотнул головой. – Я здоров. Я не хочу туда возвращаться.
- Я помогу.
Две секунды. Непонимающий взгляд на брата. И неожиданный удар под дых.
Том согнулся пополам от спёршей дыхание боли, доковылял до стола и опёрся на него, пытаясь отдышаться, хрипя на скудных выдохах. Шок парализовал мысли, не давая возможности задуматься о том, что происходит.
Прежде чем он успел отдышаться и поднять голову, Кими снова ударил, по левым рёбрам. Локти подогнулись, и Том упал на стол, жмурясь, вмиг задохнувшись. Он забыл, что такое побои и никогда бы не хотел вспоминать. Но в боку тупо пульсировало, Том зажал его ладонью.
Кими обошёл его, встав за спиной, окинул взглядом. Он не думал, что всё будет настолько просто, что Тому хватит двух ударов, чтобы пасть, и что он даже не попытается дать отпор. От этого ко всем иным эмоциям добавилось ещё и презрение к нему.
И появилась идея, окрепла на почве тихой, но лютой ненависти, Том сам натолкнул на неё. Лежит, согнутый, животом на столе и не пробует подняться.
- Это твоя судьба – такое положение.
- Кими, что ты делаешь? – прохрипел Том. – За что? Мы же братья…
- Помогаю тебе вернуться туда, где тебе место.