«Он ведет образ жизни настоящего коммуниста», — это было высшей похвалой в его устах.
По вечерам Котовский много часов проводил за книгами и оперативными картами.
Каждый раз, приезжая из Москвы и Харькова, он привозил с собой чемоданы, набитые книгами. Его знали все московские букинисты. Он часами ходил у Лубянской стены, где в те годы шла торговля книгами в развалку, и подбирал литературу по всевозможным отраслям знания, собирал все то, что относилось к механизации сельского хозяйства, к сахароварению, к ветеринарии. Вместительная этажерка в его кабинете была заполнена политической и военной литературой.
Как-то на фронте Котовский выступил перед красноармейцами с докладом о Парижской Коммуне. Тогда у него под руками был только листок из отрывного календаря с самыми краткими сведениями. Теперь же он конспектировал сочинения Ленина и Сталина, подбирал литературу о Парижской Коммуне, изучал «Капитал» Карла Маркса; с увлечением читал речи Жореса…
Алексей Максимович Горький был любимым писателем Котовского. Котовский любил романы Виктора Гюго и зачитывался Жюль Верном. Всем своим друзьям он советовал прочитать «Аэлиту» Алексея Толстого, а в Московском Художественном театре обязательно посмотреть «Смерть Пазухина». Из актеров он особенно любил за великолепный талант и за жизнерадостность Степана Кузнецова, который одинаково блестяще исполнял роль Хлестакова и городничего.
Мысли, возникавшие во время чтения, Котовский заносил в записные книжки. Выписки из книг о коневодстве и по истории кавалерии чередуются в них с пословицами, записями своих мыслей и наблюдений над людьми; наряду с агрономическими заметками о севообороте и сельскохозяйственных машинах, в записных книжках Котовского немало и таких пометок: «Хотеть — значит мочь». «Настойчивость к намеченной цели». «Никогда не думай о двух вещах сразу».
Котовский предъявлял к самому себе самые строгие требования. Он считал, что над своим характером человек должен работать всю жизнь. Григорий Иванович не стеснялся открыто признавать свои ошибки. Однажды, получив неправильную информацию, он, в присутствии других, сердито распек командиров 3 Бессарабской дивизии. Когда же узнал, что был введен в заблуждение и что командиры не виноваты, он не мог успокоиться до тех пор, пока срочно не вызвал к себе всех присутствовавших во время этого разговора и публично не извинился перед теми, в отношении кого был несправедлив.
Каждый свой шаг, каждый свой поступок Котовский расценивал с точки зрения того, как его действия отвечают тем высоким требованиям, которые предъявляет партия каждому своему члену.
В годы гражданской войны Котовский мечтал о днях мирной жизни. Еще в 1920 году он писал жене: «Мысль о тебе, и мне снова становится хорошо и тепло на душе. Сердце начинает радостно биться. Ведь мы будем с тобой еще счастливы сильно, сильно, моя любимая, родная».
Это счастье наступило. Григорий Иванович ценил в жене друга и товарища. Глядя вместе с Ольгой Петровной на своего первенца, он говорил: «Ты поможешь мне воспитать из него достойного, настоящего коммуниста».
Отдавая себя целиком созданию образцового боеспособного корпуса, Котовский всю свою деятельность рассматривал как подготовку к грядущим жестоким боям.
Каждое утро в адрес Котовского приходили десятки писем. Ему писали демобилизованные красноармейцы, знакомые и незнакомые люди. Они называли его дорогим отцом.
«Дорогой наш товарищ командир! Я юношей оторван от родной семьи. Николай кровавый угнал меня на ту кровавую бойню, которая была затеяна для наживы капитала, но из этой войны мне удалось выйти живым. Не бросая оружия, я вступил в ряды Красной Армии. Это было в 1918 году, это было в тяжелую эпоху, когда наша революция была на краю гибели, когда на нас надвигались темные тучи, когда вихри враждебные веяли над нами. И тогда я поклялся держать крепко в руках оружие, с которым я недавно расстался, то есть 14 января сего года. Когда мы покончили войну с нашими врагами, стали сокращать нас — старых бойцов. Не знаю, чем заняться в этой жизни. Возьмите служить меня обратно или дайте наставление… Пишу Вам, своему командиру и от Вас надеюсь получить помощь.
«Дорогой тов. Котовский! Покорнейше благодарю за то, что Вы меня не забываете и послали десять рублей. Я их получил и благодарю Вас за этот подарок. Я сейчас нахожусь в больнице, лечу свои раны. У меня открылись два ранения, хотели вытащить пулю с левой стороны живота, но еще не вынули… Я пишу Вам, лежа на койке, и только думаю о Вас… Я поступил в Ваш отряд еще около станций Новосавицкой и Кучурганы в 1918 году. Уже сколько лет я из дому. Мирной жизни не видел, все время был на позиции, а сейчас демобилизовался… Товарищ Котовский, жду Вашего приказа — что мне делать дальше?