Тюремное начальство только тогда решило прекратить побоище, когда поняло, что Котовский со своими дружинниками не сокрушим.
Продолжая держать в руках железный прут, Котовский сделал шаг навстречу начальнику тюрьмы. Францкевич испугался. Он подумал, что Котовский хочет его ударить. Под смех заключенных начальник тюрьмы начал быстро пятиться к выходу. Котовский засмеялся и отбросил прут в сторону.
С тех пор никто уже не осмеливался поднять руку на Котовского. Он подчинял своей воле самых свирепых преступников. Как всегда, он старался пробуждать в людях лучшие чувства, протягивал руку тем, кто нуждался в его помощи, покровительствовал слабым.
Авторитет Котовского возрос. В тюрьме он стал для всех советником и судьей. Не раз даже сама тюремная администрация обращалась к нему со всевозможными просьбами, пытаясь использовать его влияние на заключенных. Тюремщики боялись Котовского и часто выполняли то, что он требовал. Он не допускал, чтобы его подвергали ежедневному унизительному осмотру и обыскиванию. Когда политические заключенные устраивали забастовку или голодовку, уголовные камеры, следуя призыву Котовского, немедленно присоединялись к ним.
Политические любили Котовского за его пытливый ум, за его неукротимое стремление вырваться на волю.
После 1905 года в «политическом коридоре» кишиневской тюрьмы стало тесно. Здесь сидели организаторы комратского восстания. За несколько дней существования своей крестьянской республики комратцы расплачивались долгими годами заключения. Здесь же сидели и участники различных революционных организаций, недавно начавших свою деятельность в Бессарабии. Котовскому, как и всем политическим заключенным, помогал Красный Крест, который Котовский поддерживал, когда был на свободе.
Красный Крест поручил двум смелым девушкам — работнице швейной фабрики Пелагее Волоховой и фельдшерице земской больницы Александре Лосевой — ходить к Котовскому на свидания, носить ему передачу. Лосева приходила к Котовскому, как его невеста, а Волохова — как родственница.
Иногда им удавалось передать ему прокламацию, напечатанную на тонком, прозрачном листке бумаги. Для того, чтобы не вызвать подозрений у часовых, девушки наряжались как можно лучше, надевали шляпки и шелковые платья. Пелагея Петровна Волохова рассказывает, что, хотя Лосева только «играла роль» невесты Котовского, но она полюбила его и относилась к нему с большой заботой. Она приносила ему в тюрьму и виноград, и подпольные листовки, и газеты, и даже напильник или небольшой ломик — все то, что ему было нужно. Александра Лосева нравилась Котовскому. Они видели друг друга только через решетку.
Поля Волохова иногда выполняла поручения Котовского.
В Кишиневе, на Малой Малине, Котовский регулярно помогал многим семьям бедняков. И даже в тюрьме он не забывал о них. Он попросил Волохову, чтобы она из средств Красного Креста передала немного денег одной старухе. Волохова разыскала старую, забитую женщину и вручила ей несколько рублей.
— Только благодаря ему еще живу на свете, — говорила старушка Поле.
Политические заключенные добились от тюремного начальства, чтобы Котовскому разрешили приходить к ним. Он ежедневно посещал главный корпус, ходил из камеры в камеру; был в курсе всех дел и событий «политического коридора». Политические приглашали его и на свои конспиративные собрания.
Нелегальные издания проникали в кишиневскую тюрьму. Котовский получал эту литературу от библиотекаря политических заключенных, невысокого человека, который, как и Котовский, закалял себя ежедневными физическими упражнениями.
В тюремном рукописном журнале «Голота» («Беднота») была помещена дружеская карикатура на Котовского. Художник изобразил его во время гимнастики: размахивает руками, а кандалы лежат на полу. И, действительно, прежде чем делать гимнастику, Котовский снимал с себя кандалы. Он добился этого после долгой и тяжелой тренировки.
Котовский принимал участие в рукописном журнале политических. «Голота» доказывала необходимость для «голоты» организоваться и смело двинуться на «белую кость»! Редактировал журнал «Голота» Михаил Сибов, политический заключенный, осужденный за участие в комратском восстании. Этот бодрый, жизнерадостный человек дружил с Котовским.
Однажды, после того, как отзвучал вечерний колокол, Михаила Сибова нашли мертвым. Он принял мышьяк. Только тогда его товарищи узнали, как этот внешне веселый человек тосковал по воле и с каким трудом переносил тяготы тюремной жизни.