В связи с предстоявшим трехсотлетием царствовавшего дома Романовых пересматривались дела всех каторжников. Заключенные ждали «высочайшей милости».
19 февраля 1913 года команда каторжников, в которой находился и Котовский, была выстроена. Начальник опрашивал всех заключенных. И тут Котовский узнал, что на категорию, к которой он принадлежал, «высочайший манифест» не распространялся.
Уже семь лет, как он за решеткой и в кандалах, осталось почти столько же. А кроме того, в любой момент могут обнаружить, что он уничтожил сопровождавшую его секретную бумагу. И тогда — снова суд, и уже не годы, а вечная каторга.
Напрасно он вместе с другими ждал царского манифеста; напрасны были его мечты о свободе… Несколько дней он ходил как помешанный, испытывая жгучую тоску по родной Бессарабии и знойному югу. Выход по-прежнему оставался только один — совершить побег.
Как каторжанина, на которого не распространялось действие манифеста, Котовского отправили добывать песок в шахту.
Территория шахты была обнесена огромным рвом. За рвом начиналась тайга. Решаясь бежать отсюда, Котовский знал, что ему придется много дней идти по неизведанным тропам, голодать. В одном из скрытых уголков шахты он собирал сахар и спички.
Все было готово к побегу. Котовский ждал только случая. Надо было спешить.
27 февраля 1913 года в шахте, кроме стражника, никого не было. Улучив момент, Котовский обезоружил стражника, связал его и засунул ему в рот тряпку. Сам же залез в клеть, которая шла наверх. По существовавшим порядкам, наверху двое стражников металлическими щупами проверяли каждую клеть. Только хотели охранники опустить щупы в клеть, как Котовский, быстро отбросив железную крышку, выскочил оттуда. Двумя выстрелами он убил стражников и бросился бежать. Легко перепрыгнув ров, он оказался в тайге. Теперь никакая погоня его не настигнет!
Глава седьмая
НА СВОБОДЕ
Начались суровые скитания. Один, без пищи, питаясь остатками сахара и снегом, шел Котовский по тайге. Ему казалось, что за день он уходит далеко вперед; на самом же деле он проходил всего по нескольку километров. Во время ночлега собирал сухие ветви, устраивал круг из костров. Спал он тревожно, так как нужно было подкладывать в огонь ветви. На запах человека сбегались звери, и только огонь костров не позволял им подойти к спящему. А потом Котовский снова шел, пробираясь сквозь чащу деревьев. Руки и ноги, покрытые струпьями, болели от ушибов; опухшее от голода лицо было расцарапано ветвями. Опасность представляли не только таежные звери, но и стражники, охотившиеся в тайге за беглыми каторжниками. За каждого пойманного они получали солидное вознаграждение.
Так четырнадцать суток шел Котовский. Он ослабел. Временами ему казалось, что деревья расплываются перед ним, терял направление и топтался на одном месте. Начались галлюцинации. Он не понимал, что с ним происходит — неужели сходит с ума? Но надо было идти, и он шел все дальше, шел, изнемогая от усталости. Вдруг впереди послышались детские голоса. «Откуда дети в глухой тайге? Неужели я схожу с ума?» — опять мелькнула ужасная мысль. Но голоса становились все слышней и звонче. Котовский напряг последние силы и, раздвигая ветви, пошел по направлению голосов. Он шел шатаясь. Вдруг перед ним ослепительно сверкнули полоски рельс. Он вышел к железнодорожному полотну, у которого действительно играли детишки. Котовский не помнил себя от радости: наконец-то он вышел из тайги! Он опустился на колени и, пригоршнями собирая снег, стал жадно глотать его… Детишки, увидев странного, оборванного человека, который ползал по снегу и щурился от солнца, испугались и закричали: «Варнак из лесу вышел, варнак!» Они побежали; в сторожевую железнодорожную будку за отцом. Путевой обходчик помог Котовскому подняться. Он не спрашивал беглеца, кто он и откуда, уложил в постель, закутал одеялом и начал поить горячим молоком.
У будочника Котовский прожил несколько дней. Дети теперь уже не боялись его. Они залезали к нему на колени, и «варнак» гладил их по волосам. А когда он немного отдохнул, путевой обходчик помог ему сесть на поезд на ближайшей станции.
Котовский ехал без документов. То и дело полицейские проверяли вагоны. Он всячески старался не попадаться им на глаза. Все же однажды ему пришлось на полном ходу спрыгнуть с поезда и пойти пешком. Он забрел в небольшое селение у Байкала, разыскал трактир и заказал себе пару чая. Он никак не мог отогреться. В это время в помещение нагрянул наряд жандармов. Котовский выбежал через черный ход и спрятался за дверью. Надо было где-то устраиваться на ночлег. Он снял дверь с петель и унес ее с собой на Байкал. Там положил ее на лед и улегся, пытаясь заснуть. Этот ночлег на озере, на льду, он запомнил на всю жизнь, так же, как высокую башню кишиневской тюрьмы и подземелье рудника.