Котовский и начштаба продолжали путь. По дороге им встречались махновские отряды.
Долго плутали два всадника по грязным дорогам. Всю ночь ехали они по незнакомой местности, наконец натолкнулись на штаб советской части. Как обрадовались здесь «заблудившемуся» Котовскому!
Утром Котовский продолжал свой путь. В местечке Лозоватка он встретился с кавдивизионом Нягу.
Котовский подсчитывал прибывающие силы, знакомился с новыми командирами и бойцами, спорил с интендантами и сам ходил по военным складам, перебирая ворохи трофейного имущества. Он радовался каждой лишней уздечке. По вечерам штаб новой бригады превращался в мастерскую. Комбриг сам кроил кожу, мастерил седла, привлекая к этой работе красноармейцев и местных шорников.
Первый кавполк, командиром которого был назначен Михаил Нягу, объединил молдаван.
Командиром второго кавполка был назначен Макаренко — человек исполинского роста. Этот кавполк в большинстве своем состоял из украинцев.
В кавалерийскую бригаду передавались также все кавалерийские эскадроны стрелковых бригад 45 дивизии.
Бригада формировалась на ходу, в боевой обстановке. Все части 45 дивизии в те дни были заняты разоружением махновских банд. Махно отказался выполнять приказы советского командования, он не хотел оставлять Украину и выступил против советской армии. Многие же махновцы отказывались подчиняться своему атаману. Они сдавались и переходили на сторону Красной Армии.
В бригаду вступали повстанческие отряды, действовавшие в тылу у деникинских войск. Большинство бойцов в этих отрядах составляли потомственные шахтеры Криворожья, забойщики и рудокопы. Приходили к Котовскому и опытные подпольщики.
Обязанности комиссара бригады выполнял комиссар 2 полка Христофоров.
Христофоров еще до встречи с Котовским знал о нем. Он слышал о Котовском еще тогда, когда работал в одесском подполье и по заданию Одесского областного комитета партии собирал разрозненные партизанские отряды в сводный полк Красной Армии.
Прошло два года, и теперь они встретились для того, чтобы вместе в несколько дней сколотить кавалерийскую бригаду и повести ее в бой.
Когда Котовский в 1914 году сжигал имения бессарабских помещиков, Христофоров, народный учитель, уже был большевиком.
Котовский открыто восхищался своим новым комиссаром. — Если бы с таким человеком я встретился раньше! — говорил он о Христофорове.
Он полюбил Христофорова за его открытый, смелый взгляд, за его убедительные речи, произносимые спокойным, слегка певучим голосом. Этот приветливый человек был требователен, точен и непоколебим в своих решениях. Спокойствие комиссара особенно нравилось Котовскому. Христофорова же не смущала горячность комбрига.
…24 января в Лозоватке состоялся первый смотр кавалерийских полков бригады. Полки выстроились на площади.
Казалось, что здесь были собраны лошади со всего света — рыжие, пегие, серые и гнедые, но зато все они были отлично вычищены, с подрезанными хвостами, в новых уздечках. Бойцы были одеты кто как — в тулупы, кожаные куртки, шинели, фуфайки.
Стоял ясный, морозный день. Солнце играло на клинках.
Снег скрипел под копытами.
Котовский подъехал к Ольге Петровне. Она стояла в стороне и смотрела на кавалеристов, вооруженных пиками.
— Это отважные бойцы; вон тот маленький, черный — наш разведчик; видишь, какой маленький, а в бою богатырь, — весело говорил ей Котовский.
Командир бригады поднял руку, приветствуя полки, вытянувшиеся в колонну.
Загрохотали пулеметные тачанки. Закачались пики.
С особой гордостью смотрел Котовский на пулеметные тачанки, которыми командовал бессарабец, участник хотинского восстания, пулеметчик Слива. За пулеметными тачанками прогромыхали два орудия, проехало несколько походных кухонь и повозка, на которой восседал красноармеец с санитарной сумкой через плечо.
Осуществилась мечта Котовского — партия поставила его во главе кавбригады. Никогда еще под его командованием не было так много конников — пятьсот сабель!
Сразу после смотра полки пошли в поход. По пути в бригаду вступали новые бойцы-добровольцы. Под Бобринцем котовцев догнали несколько всадников. Это были комсомольцы, у которых уже был опыт боев с Петлюрой. Они не знали кавалерийских команд, но уверенно держались в седле. Среди них был комсомолец Николай Островский, будущий писатель, автор героического романа «Как закалялась сталь».