— Вы служили царскому правительству и выполняли его волю. Мы боремся за власть Советов, за диктатуру пролетариата, за счастливое будущее, и в этой великой борьбе нет места для личной мести. Со всеми пленными вы направитесь в тыл, и, если вас помилуют, вы будете жить, — ответил перепуганному охраннику Котовский.
С белыми было покончено. Приднестровье было очищено от белобандитов. Повсюду восстанавливалась Советская власть.
Котовский, жизнь которого так неразрывно была связана с Одессой, вошел в историю гражданской войны, как освободитель этого города.
За освобождение Одессы Котовский получил орден Красного Знамени — свою первую боевую награду.
15 февраля в бою у селения Кандель, погиб комиссар Христофоров.
Вместе с Котовским, в метель и стужу, мчался он по заметенным дорогам к Вознесенску. В боях его видели всегда рядом с Котовским; а во время привалов и переходов он находился обычно среди бойцов, горячо любивших его.
Христофоров был убит пулей, попавшей прямо в сердце. Когда кончился бой, Котовский подошел к неподвижному телу Христофорова и закрыл глаза комиссару. Долго смотрел он на пожелтевшее лицо друга, на его лоб, на плотно сжатый рот, обрамленный черными, растрепавшимися усами. А потом медленными шагами побрел по дороге к Тирасполю.
Ординарец повернул коней и пошел вслед за комбригом. Он вел и лошадь комиссара, с которой еще не сняли окровавленного седла…
…Снег скрипел под копытами лошадей, сверкал и искрился Стоял солнечный день. Уходили вдаль днестровские берега, и по обе стороны реки простирался белый сияющий простор.
Могилу, вырытую в центре Тирасполя, в скверике над Днестром, окружили кавалеристы. Сюда же пришли местные жители, ребятишки…
Котовский подъехал к открытой могиле, приподнялся на стременах и, сильно волнуясь, начал говорить о Христофорове:
— Тогда мы уходили от Днестра, тогда мы отступали, а вот теперь мы вернулись и, жертвуя жизнями своих героев, утверждаем свободу…
Котовскому трудно было говорить. Он надвинул на лоб козырек красной фуражки, но все же бойцы видели, что из глаз его катятся слезы; в первый раз видели они, как плачет их командир. Блестели слезы на глазах и у бойцов.
Котовский так и не докончил своей прощальной речи и слез с коня.
Дно могилы устлали сосновыми ветками. Бойцы медленно опустили в землю тело своего комиссара. Раздались звуки похоронного марша. Котовский бросил в могилу первую горсть земли. К Котовскому, начальнику гарнизона города Тирасполя, целыми группами приходили молдаване из окрестных сел. Они приходили поговорить с ним запросто, узнать, не собирается ли он переправиться на тот берег.
По молдавским селам только и шли разговоры о том, что вернулся Котовский и вместе с ним такие партизаны, как Михаил Нягу, — значит, скоро начнутся бои за освобождение Бессарабии.
Котовский никого не разубеждал и никому не отвечал утвердительно. Он пойдет туда, куда прикажут ему пойти партия и командование.
— Буржуи всюду одинаковы, — говорил он, а сам часами смотрел в бинокль на тот берег, на Кицканский монастырь…
В Тирасполе Котовского помнили как командира партизанского отряда, поэтому и теперь к нему приходили добровольцы с просьбой зачислить их в состав бригады.
Несколько дней отдыхала бригада в Тирасполе. Бойцы отсыпались за все бессонные ночи. Ведь бывали сутки, когда бригада проходила до 120 верст.
…В квартире, где остановился Котовский, были закрыты ставни. Ординарец Черныш ждал, когда же, наконец, проснется его командир. Встанет, потребует ведро воды и мохнатое полотенце, расставит ноги и начнет поворачиваться во все стороны, глубоко вдыхать и выдыхать воздух.
Комбриг еще вчера сказал, что хочет проехаться на Орлике, рыжем коне, которого передал ему, сдаваясь в плен, генерал Мамонтов.
Черныш с удовольствием обливал холодной водой своего командира. Черныш был единственным человеком в бригаде, который позволял себе делать выговоры Котовскому. Хриплым голосом, будто разговаривая сам с собой, ворчал он на комбрига. Особенно «доставалось» Котовскому, когда он, возвращаясь после боя, передавал ординарцу разгоряченного, взмыленного коня.
— Опять коня загнал! — строго говорил Черныш. Котовский никогда не сердился на ворчливого ординарца.
Между ними было как бы установлено: Котовский — командир бригады, ему подчиняются бойцы, он хозяин в бою, Черныш же — хозяин в конюшне, его дело — оберегать лошадей своего командира.
Черныш усердно выполнял свои обязанности, советовался с ветеринарами и «распекал» Котовского, когда тот нарушал установленные им, Чернышом, правила.