Днем и ночью, совершая тяжелые переходы, часто попадая под обстрел на передовой линии фронта, Ольга Петровна появлялась всюду, где нужно было оказать помощь.
Котовцы были уверены, что «мамаша» выходит их комбрига. В Одессе уже ждали прибытия раненого Котовского. Весь перрон был заполнен встречающими. Но, учитывая тяжелое состояние комбрига, было решено не утомлять его встречей. Его вынесли из вагона, когда встречавшие уже разошлись, оставив для него букеты живых цветов.
Котовский жил в Одессе в особняке на Французском бульваре. Всеми своими мыслями больной комбриг был на фронте, на галицийских полях, где его бригада продолжала наступление.
Когда спала высокая температура и прошли боли в области живота, Григорий Иванович с палочкой в руке стал выходить из особняка. Ему хотелось обойти весь город, показать жене места, связанные с его пребыванием в подполье. Но непривычная слабость гнала его обратно в постель. Когда же ему становилось чуть лучше, его снова тянуло на одесские улицы, и он, прихрамывая, долго бродил, восхищаясь листьями катальп и тенью платанов.
Котовский решил, что нигде он так быстро не выздоровеет, как на Днестре, и без долгих сборов выехал в Тирасполь. Здесь хотел он закончить свое лечение и вынужденный отдых.
В Тирасполе Котовский часто ходил на берег Днестра, к могиле любимого им комиссара — большевика Христофорова. Отсюда он часами смотрел вдаль, на Бессарабию.
Однажды он решил искупаться в Днестре. Войдя в воду, он долго растирал грудь, радостно плескался и нырял, словно верил, что днестровская вода поможет ему преодолеть последствия контузии.
Он так увлекся купанием, что не заметил, как на той стороне переполошились агенты сигуранцы, то и дело наводившие на него свои бинокли. Из кордона выбежала стража.
В дни пребывания Котовского в Тирасполе, в городе состоялся уездный съезд комитетов незаможних селян.
Приднестровские бедняки пригласили Котовского побывать на съезде, помочь им советом, как лучше провести землеустройство, а также и в других делах. Они избрали его почетным председателем съезда.
Несколько дней продолжалась борьба за овладение Кременцом.
— Мы еще вернемся, — говорил недавно Котовский, когда бригада покидала Почаев.
Теперь бригада снова шла на Почаев. Временно командовал ею командир 1 полка.
Белополяки, отступавшие от Кременца, у Ново-Почаева перешли в наступление.
…23 июля 1920 года. Жаркий летний день сверкает над спокойной рекой Горынью и быстрой Иквой, притаившейся в камышах.
Среди холмов и пригорков возвышается Божья гора. Ее склоны обросли густым терновником, орешником и молодыми дубками. Здесь теснили белополяки котовцев со всех сторон. На Божьей горе расположили они батареи, пулеметы, минометы. Белополяки были уверены, что у подножья горы целиком погибнет ненавистная им красная бригада.
Котовцы мужественно шли на врага, на его орудия, извергавшие огонь. Один шел, а другой, рядом, падал, полз вперед на животе, раздирая лицо и руки о колючие ветви. Трупами лучших бойцов устилали подножье Божьей горы котовцы, пробивая брешь в рядах пилсудчиков. Когда же после четырехчасового боя кавалеристы вырвались из кольца, то тут же, вместе с подошедшей пехотой, вновь повернули на Божью гору.
В разгаре боя из садов соседней деревни вылетела 11 кавалерийская дивизия буденновцев. Она подоспела вовремя. Измученные долгим боем, котовцы, увидев буденновцев, забыли об усталости и бросились в новую атаку.
Белополяки выскакивали из окопов, кидали гранаты; не умолкал артиллерийский, пулеметный и ружейный огонь, гудела земля.
Пехотинцы лезли на гору, обрывали проволоку, скатывались назад и снова поднимались к вершине. Вниз летели камни. Но вот красноармейцы достигли вершины горы. Белополяки обезумели. Они бежали, оставляя обозы, батареи.
Немало красных бойцов легло у Божьей горы, но белополяков — горазда больше. Вся земля, все канавы и дороги от Божьей горы к Почаеву были устланы трупами зарубленных.
Вот они, уже знакомые стены Почаевской лавры, и дорога, которую с обеих сторон охраняют тополя! Вот она, река Горынь, омывающая волнистые берега Галиции! Кони котовцев скачут по галицийской равнине.