Чего?!
Я аж дар речи потеряла.
А означенный мужик скромно потупился, а потом остро, знакомо уже глянул на меня своими анимешными глазищами и вдруг улыбнулся, да так, что я, хоть и взрослая уже женщина, растерялась. Даже внезапное предательство моего хранителя — кстати, опустившего веник! — слегка померкло в свете этой улыбки. Смущённой, нервной — словно у восьмиклассника, впервые в жизни пригласившего на танец девочку…
— Беды от него не будет, — повторился Пиц. — А плюсы могут проявиться.
— Ну хоть это радует, — саркастично кивнула я.
Домовому я верила. Но дело было не в нём. И не в смущённой улыбке гадского кота. Просто… наверное, мы действительно в ответе за тех, кому спасли жизнь.
Это раз…
Все люди и впрямь разные, коты они или медведи. И если я спасла этого конкретного кота, большого и важного, то, может быть, он способен приструнить других котов? Ну — вдруг?!
Мужик мне не нужен. А вот защита…
Это два.
Ты, Сойка, наивная дура. Благовоспитанная, начитанная, доверчивая, порядочная… что там ещё? Но дура дурой!
Это три.
Досчитав до трёх, я не слишком приветливо сказала:
— Ладно. Давайте ваш торт. — И домовому: — Веник далеко не убирай!
— Ну что ты, хозяюшка! — ответствовал хранитель, испуская целый сноп разноцветных искорок и превращаясь в лохматый конус. — Кот коту, понятно дело, рознь, но доверие ещё заслужить надобно и оправдать. Чуть чего — и я его ух! Полетит шерсть-то по закоулочкам!
***
Торт был не просто недешёвый. Роскошный был торт. А помимо торта в пакете, оставленном курьером вместе с цветами, обнаружились: жестяная банка чая (все надписи не по-русски), три разные коробки шоколадных конфет и свежие, тёплые ещё круассаны.
Герцог, избавившись от пальто и ботинок, примостился на табуретке у окна — там же, где в прошлый раз. Но вот выглядел он совсем иначе. И контраст был настолько разителен, что я, заваривая чай, периодически косилась на сильно похорошевшего котяру в костюме-тройке, сшитом явно на заказ.
То есть похорошел он в сравнении с тем голым осклизлым типом, потихонечку сдиравшим с себя чешуйки. Одежда действительно изрядно меняет внешность. Сейчас на моей кухне сидел уверенный в себе, обеспеченный и даже, пожалуй, шикарный мужчина — а не оголодавший бомж с диким взглядом. Разве что тёмные круги под глазами ещё не сошли.
Всё это дорого одетое великолепие казалось настолько неуместным, что в голову полезли не менее неуместные мысли о давно необходимом ремонте. Да и вообще, гостей принимают в комнате, а не на кухне. Но в комнатах у нас только компьютерные столы… И вообще — кому не нравится, скатертью дорожка!
Сервировав стол, я обвела его приглашающим жестом — в основном для домового. Но Пиц, всё это время сидевший на подоконнике и болтавший ножками, вдруг обернулся клочком тумана, взмыл к потолку и сообщил оттуда:
— Я уж к себе пойду, не обессудьте. Не люблю питаться в компании.
Из тумана почему-то торчали зелёные ботинки, до того яркие, что я невольно перевела взгляд на герцога: цвет ну в точности как кошачьи глазищи.
— Пиц…
— И не уговаривай, — отрезал этот предатель и банально исчез.
Предназначенная ему тарелочка с куском торта плавно поднялась над столом и неторопливо полетела в Маришкину комнату. Следом отправились три круассана из вскрытого пакета и бокал с горячим чаем. Предатель-то предатель, а вкусняшки не забыл…
Оставалось мысленно вздохнуть и тщательно размешивать ложечкой сахар. Разговаривать с незваным гостем не было никакого желания. А ведь нужно.
— Вы чай пейте… А то остынет, — предложила я.
— И уходите, да? — понятливо продолжил герцог.
— Вы очень проницательны, — съязвила я.
Да! Все истории когда-нибудь заканчиваются. И мне очень хотелось поставить в этой большую жирную точку. Точнее, кляксу, чтобы залить все воспоминания. Но сие вряд ли возможно в свете событий двух последних дней, прямо и беспощадно затрагивающих мою жизнь. Какая уж тут точка! Разве что в прологе…
Но попытаться я ведь могу?! Значит, должна.