Можно подумать, что они слишком быстро смирились, да, это было так. А чего? Они в конце концов взрослые люди, да и они прекрасно понимали, что всё, чего сейчас нет у них, где-то есть, просто это где-то неизвестно где.
Посадка получилась тяжёлая, не такая тяжёлая, как когда они садились на Венеру, но на уровне. Как только раскалённая «Цистерна» с грохотом упала где-то посреди равнины, они поняли, что приземлились.
Махоркин первым делом выглянул в иллюминатор. Земля. Абсолютно такая же, ничем не отличающая от их Земли. Они вылезли из корабля, огляделись, нигде ничего не было. Пели птицы, солнце грело. Вот только трава для московской местности была уж слишком высока. Для Москвы. А где Москва? Они ощущали себя здесь максимально чужими, такого они не испытывали никогда, будто уже давным-давно вовсе не человек хозяин планеты, а кто-то другой, очевидно более приспособленный жить в условиях отсутствия всех благ технического прогресса.
Они решили никуда не идти, в надежде, что к ним приедут, ибо не заметить летящую не пойми откуда огромную посудину, было тяжело. Воздух казался нереально чистым, даже слишком, такой чистый воздух может быть где-нибудь на Камчатке или в тайге, но никак не в Московской области, будто все заводы решили разом закрыться и весь мир стал заботиться об экологии, но такого просто быть не может.
Когда через два дня к ним так никто и не приехал, они начали подозревать что-то неладное. Опасения Махоркина скорее всего подтвердились, и они попали далеко не на ту Землю, на которую планировали поспасть, эта Земля действительно была Землёй, но не их или уже не их. Стоит сказать, что очень сильно начал активничать Чуваш, он всё время куда-то рвался, старался сбежать из «Цистерны», в общем он вёл себя так, как обычно коты ведут себя в марте, но на дворе далеко не март, а июнь, хотя кто знает, может быть здесь у котов всё начинается в июне?
Посидев ещё день, они взяли всё самое необходимое и двинулись, если верить карте, в сторону Москвы. Затягивать не стоит, пробираясь по чужой для них земле, раздвигая невероятно высокую траву, пару раз чуть не попав в болото, они вышли к тому, что точно не ожидали здесь увидеть.
Москва… Она была, вернее её не было. Были лишь вымершие пустые здания. Всё, что могло сгнить, сгнило, окон не было, была лишь растительность на стенах в виде плюща и прочих вьюнков. Везде рос мох, машины разваливались от одного прикосновения. Чуваш то и дело бегал от угла к углу и нюхал. Но в этой Москве было нечто особенное, нечто удивительное. Не было ни одной живой души, но зато на стенах высоток красовались рисунки, сделанные масляной краской. Кто мог такое сделать, если людей здесь нет уже очень давно? Кроме того, на стенах были написаны имена, которые, правда, были зачёркнуты, причём будто когтем.
Вдруг откуда ни возьмись послышалось громкое и радостное «мао». В окне одного из домов появился чёрный зеленоглазый на вид молодой котик. Он как-то по-особенному посмотрел на них и спрыгнул с окна прямо на лапы. Чуваш тут же подбежал к нему, они понюхались, пошипели друг на друга, а потом, тот чёрный кот вновь громко мяукнул, и из каждого окна, из каждой щели, из-под каждого камня тут же, в одно мгновение повылезало сотни котов и кошек самых разных мастей.
Они окружили людей и стали громко мяукать, прося, чтобы их погладили, они тёрлись об их ноги, мурлыкали, шипели друг на друга, борясь за место у человека.
Табаков и Махоркин были в полном недоумении. Сотни котов, мёртвая Москва…
Тот чёрный котик принёс им толстую тетрадь, явно старую, похожую на чей-то дневник. Из него стало ясно, что несколько десятков лет назад на Земле появился неизвестный вирус, который учёным не удалось остановить, он убивал каждого человека, жизнь на долгие годы встала. Всего за несколько месяцев вирус убил около половины населения планеты. Последние люди выживали как могли, они всё время проводили в своих пыльных квартирах, как крысы в норах, боясь показаться на улице, да что там, они боялись даже открыть окно. Всё время они были рядом со своими котами и от нечего делать некоторые из них пытались их научить рисовать.
Кошки, как известно, животные не глупые. За пару десятков лет, они полностью овладели этим искусством. И когда последнего человека не стало, кошки, которые были научены, словно обретя сознание, поняли, что теперь они хозяева планеты. Они научились находить краску, они рисовали. Животные, которые шли бок о бок с человеком с самого начала времён, полностью запечатлили вымирание человека на стенах мёртвой Москвы. На некоторых домах они рисовали с поразительной точностью лица своих хозяев. И их рисунки были не просто бездумной картинкой. Любое изображение вызывало тоску. Тоску по ушедшему, что всегда было рядом. Коты тяжело переживали такую утрату. Всё, что чувствовало, казалось бы, глупое животное, было выражено в картинах.