Она позволяет мне себя лапать. И это кайф… Вот только здесь, среди гостей, это не очень удобно.
Девчонки, наконец, свалили. Мы с Никой дружно выдыхаем. Я обнимаю ее. Она снова забирается мне на колени. В нос ударяет сладкий будоражащий аромат.
- Моя ягодка… - срывается с губ.
- Клубника? - с серьезной учительской интонацией спрашивает она.
- Вишенка!
- Вишня кислая!
- Тогда малинка.
- В малинке противные косточки.
- А какая ты ягодка?
- Я маленький сладкий арбузик. Ты знал, что арбуз - это ягода?
Она хохочет. У меня стояк.
Она треплет меня за уши. Я целую ее голые плечи и ныряю носом в декольте.
- Как приятно… - шепчет Ника.
- Пойдем отсюда.
Я вскакиваю с дивана и тяну ее за собой.
- Куда?
- Туда, где можно заниматься еще более приятными вещами.
- Какими?
- Арбузик, не тупи.
- Лопать пузырьки? - с серьезным видом произносит она.
- Какие нахрен пузырьки? - офигеваю я.
- Целлофановые…
Мля… какие извращенные у девчонки представления о приятном!
Мы уже почти ушли. Но застряли в дверях. Потому что тут, блин, конвой.
- Стоять!
Юлька преграждает мне путь. А рядом еще две беременные клуши. Я их боюсь, если честно. Мне кажется, они заразные. Распространяют вирус беременности…
- Кыш! - машу я на них рукой.
- Куда собрался?
- Не ваше дело.
- Некрасиво уходить со свадьбы, не попрощавшись, - произносит Юлька.
- До свидания, - говорю я.
И пытаюсь протиснуться сквозь пузатую шеренгу.
- А она останется, - Яна задерживает Нику.
- С чего это?
- Она пьяная.
- И что? Я тоже пьяный.
- И что ты собираешься с ней делать?
- Что, блин, за допрос? Посмотреть хотите? Ей точно понравится, клянусь. Своим хвостом.
- Ты козел, а не кот, - выдает Юлька.
Самая бойкая из них.
- Пофиг, - отзываюсь я.
- Она тебя завтра возненавидит.
- Пофиг.
- А Варлам тебя убьет.
- Пусть.
- Серьезно? - удивляется Соня.
- Она - моя Клеопатра.
- Чего?
- Клеопатра убивала любовников после ночи любви.
- И ты готов умереть? Ради того, чтобы провести с ней ночь?
- Я готов на все!
- Как его торкнуло, - замечает Яна.
- А жениться готов? - спрашивает Юлька.
- Рехнулись, что ли?
- Значит, не на все.
- Лучше убейте.
- Ну, мы еще подумаем… А Ника остается.
И они не дают мне ее увести.
Естественно, я остаюсь тоже. Я веду себя осторожно. Не хочу привлекать внимание Варлама. Все время за ним слежу и не попадаюсь у него на пути. А эти три курицы… Чего они от меня хотят вообще?
- Горько! - орут вокруг.
- Выпьем за здоровье молодых!
Нам вручает шампанское. Ника собирается выпить. Ей уже все равно, что пить.
Ей стало все равно еще после первого бокала настойки. Но я отбираю у нее шампанское и вручаю бокал с минералкой.
Я знаю, что настойку ни в коем случае нельзя ни с чем мешать - иначе похмелье будет адским. Я не хочу, чтобы у моей девочки наутро болела голова. Хочу, чтобы она вспоминала эту ночь с восторгом.
- Горько!
Я пью. Что я пью? Уже не знаю. У Ники отбирать спиртное успеваю. А мне кто-то что-то наливает...
Так… у меня был план… Какой у меня был план?
Мы снова на диванчике. И я уже не хочу драть Нику, как козу, а хочу целовать, как нежную ромашку.
- Ты так классно целуешься, - жарко шепчет она.
- Я?
- Да…
- А ты говорила…
- Я врала.
- Ника… я тебя люблю! - вырывается у меня.
И это правда. Я безумно люблю эти длинные черные ресницы, эти волнистые пряди у лица, этот приоткрытый влажный ротик… И эти абсолютно сумасшедшие серые глаза.
- И я тебя люблю, - отзывается Ника. - Ты самый милый шершавый Котик…
Она гладит мою щетину. Трется об меня своей гладкой щечкой. Кайф…
Вот только где-то рядом снова знакомые голоса беременяшек:
- Все нормально. Он ее любит. Она тоже.
- Они же пьяные.
- Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
Чего, блин, надо этим чокнутым любительницам пословиц?
15
Ника
Я открываю глаза. Смотрю на солнечных зайчиков, бегающих по стене. Странно, что я не закрыла шторы. Обычно закрываю, у меня солнечная сторона и по утрам оно меня будит. А сегодня, насколько я помню, воскресенье. И я хотела подольше поспать. Вот только голова немного побаливает. И во рту странный вкус.
А в теле… какое-то незнакомое ощущение. Легкий приятный трепет. Хочется медленно тянуться, чувствуя каждую клеточку. И выгибаться, как кошка, подставляя кожу ласковому осеннему солнышку. Я сбрасываю одеяло, потягиваюсь, пижамная майка задирается и мне так приятно еле ощутимое прикосновение теплых лучей…