Когда вертолёт улетел, ко мне подошли молчаливые охранники. Как только они открыли ящик, я хотел было завладеть их дубинками и тут же сбежать, как вдруг заметил очень настораживающую деталь. Забор был не сплошным. Он не имел ни колючей проволоки, ни камер наблюдения, даже турели были отключены. Поэтому я отказался от затеи немедленного побега, и это в очередной раз спасло мне жизнь. Меня встретил начальник тюрьмы в сопровождении двух суровых, хорошо вооружённых тюремщиков. Но, к счастью, он внешне не проявил никакого интереса ко мне.
— Очередной чудик. Ну ладно. К остальным его! — сказал он, и они расстегнули мои наручники.
Он взял мои документы, пренебрежительно пролистал их и унёс с собой. Последнее, что я заметил, прежде чем меня закрыли в одиночке, это были заключённые. Они совершенно спокойно гуляли по просторному острову, подпирали забор с обеих сторон и чувствовали себя на острове очень вольготно, как будто и сами не хотели отсюда уходить.
Мужские хромосомы в моём эльфийском теле медики нашли очень быстро. Сразу стало понятно, что несмотря на мою женскую внешность, воспользоваться переводом в женскую тюрьму для побега мне не удастся. Да и прежде чем бежать, мне нужно было убедиться, что моё возвращение не навредит моей семье. Так или иначе, мне нужна была информация. Несмотря на свой относительно богатый жизненный опыт, я ни разу не был осуждён. Я частенько бывал в КПЗ, но и этого было достаточно, чтобы знать: в тюрьме можно достать всё. Даже информацию. Поэтому я стал собирать своими ушами всё, что позволит мне завести связи и узнать то, что мне нужно.
Тюремная публика была неожиданно многообразна. Совместные приёмы пищи в столовке позволили мне составить кое-какую картину. Честно говоря, я даже усомнился, что это тюрьма, а не психлечебница, но даже если все эти люди и были душевно больными, то попали они сюда вполне заслуженно.
Больше всего в тюрьме было казахских нацистов. Эти бритоголовые фанаты Чингиз-Фюрера были с ног до головы татуированы запрещёнными в России наколками. Свастики обеих вращений, портреты упырей древности и не очень, явно указывали на иерархию. Все они постоянно обсуждали порядок своей иерархии и дисциплины. Самые старшие постоянно обсуждали стратегии Роммеля, недостатки в пропаганде Геббельса и ошибки Рейнхарда. А также постоянно спорили, какой из великих Улусов мог бы сохраниться в веках, будь у Чингиз-хана технологии нарезных стволов. Русскую военную спецоперацию в Казахстане, естественно, никто не обсуждал.
Немного меньшим, но более закрытым сообществом были вездесущие молдаване-махинаторы. Все они продолжали заниматься бизнесом, внимательно следили за курсом криптовалют, постоянно мониторили разнообразные индексы, обсуждали секретные и не очень схемы "неизбежного" обогащения совершенно точно, на этот раз законным способом. Они регулярно организовывали внутренние инвестиционные фонды, биржи фьючерсов и, если повезёт, могли продать многомиллионные трастовые обязательства за пару сигарет или пачку чая.
Немного меньшим по размеру, но самым заметным было запрещённое в России "общество сознания Кришны". Все заключённые цыганской наружности так или иначе принадлежали к этому обществу. Все они были вегетарианцами, носили тюремную робу на фасон индийских одежд. Они регулярно напевали Харе-Кришну и всячески отрицали свою причастность к мелким кражам, за которые тут и оказались. За свою показную и шумную религиозную жизнь регулярно получали от другой группировки.
Самой малочисленной и влиятельной группировкой была ещё одна. Её члены больше всех были похожи на стереотипных белокурых бестий: все они были крепкими, суровыми и дерзкими, держали в повиновении даже авторитетных казахских нацистов. Это были Кашрутовцы, еврейские гопники. Они часто говорили между собой на иврите, ревностно соблюдали шаббат и за неуважение к себе или попытки молдавских махинаторов что-то им продать регулярно доказывали свою богоизбранность самыми что ни на есть кошерными кулаками.
Но главным авторитетом в тюрьме был баба-Люба. Его история была окутана легендами, но одно все знали точно. Никто и никогда не видел его без одежды, но все были свято уверены: этот длинноволосый мужчина средних лет был хорошим врачом. А сидел баба-Люба за то, что проводил несовершеннолетним незаконные операции по "смене пола". Кромсал несовершеннолетних, проводя им относительно умелые подпольные операции по косметическому изменению половых признаков. Как такой маньяк добился авторитета, я не знаю, но, вероятно, он был единственным человеком во всей тюрьме, кто мог оказать заключённым условно бесплатную медицинскую помощь. Собственно со знакомства с ним, я и планировал начать подготовку побега.