— Ну как, очнулся, эльф?
Я не ответил.
— Теперь ты понял, почему мины были отключены? Таким образом мы отслеживаем беглецов. Они сами указывают нам на слабые места в системе охраны. Хотя мне и лень было подниматься в такую рань, вынужден тебя поблагодарить.
— Поблагодарить? За что?
— Скучно с ними. А с тобой хоть какое-то разнообразие. Надеюсь, ты не собираешься сдаваться? — добродушно усмехнулся охранник.
Но я не знал, что ответить. С одной стороны, я мог бы убить его голыми руками, несмотря на то что он был вооружён, но его обезоруживающая интонация и забота сдерживали меня чуть ли не сильнее, чем наручники, прикованные к борту лодки.
— Это они все сломлены и напуганы, — продолжал охранник. — Эх. Я думал, что здесь будет игра, противостояние наблюдательности и проницательности охраны, находчивости и беспринципности заключённых. Но увы. Все они давно привыкли питаться за счёт налогоплательщиков.
Охранник издевательски хмыкнул. Я был полностью парализован. Все мои наработки по модификации тела утекали сквозь пальцы, как мысли во сне, стёртые пробуждением. Я ничего не мог поделать. Я лишь поплотнее закутался в одеяло и стал ждать своего возвращения в камеру.
Мне выдали сухую одежду и вернули в камеру к молдаванину и казахам. Я был сломлен чуть ли не сильнее, чем они. Но когда охранник передавал меня под конвой, он бросил одну очень загадочную фразу при встрече с конвоиром: "Как думаешь, скоро он догадается?".
В камере приняли меня тепло. Они насмешливо, но без презрения, расспрашивали про пиво и тараньку. Но я не мог им ответить ничего внятного. Хотя в их вздохах иногда слышалось отчаянье. Ведь если даже мне не удалось сбежать, то им и подавно досрочная свобода не светит.
Даже не знаю, что было унизительнее: то, что меня поймали таким нелепым способом; то, что этому охраннику я обязан жизнью; или тот факт, что за моей попыткой побега не было никаких последствий. Охранники обсуждали мой побег не как нарушение, а как нечто в порядке вещей, но редкость. В любом случае, некоторые последствия всё же были. Прямо после утреннего приёма еды меня повели в административную часть без объяснений причин.
Кабинет начальника тюрьмы был очищен от эзотерической мишуры, вся она была опечатана и сложена тут же. За столом сидел новый начальник. Он осмотрел меня с ног до головы, прищурившись, глянул мне в глаза и спросил:
— Так вы всё-таки владеете магией, или нет?
— Никак нет.
— Зачем тогда взялись проводить тот опасный ритуал?
— …
— По принуждению?
Я осторожно кивнул головой.
— Ясно, — ответил новый начальник и ухмыльнулся конвоиру. — Эльф, не умеющий колдовать! В этой ситуации наши полномочия всё, окончены. — Сказал он и ухмыльнулся ещё веселее.
Я уже приготовился уходить, но он не торопился меня отпускать. Совсем даже наоборот, он подозвал меня взглянуть в окно и спросил:
— Тогда как вы объясните вот это?
Внизу на скамейке сидела Варвара Николаевна с перебинтованной головой. А рядом с ней сидел Цибельман. Варвара нежно облокачивалась на него и явно была в хорошем, почти романтическом настроении.
— Как вы умудрились сделать эту стервозную гражданку настолько сговорчивой? Одной только травмы для такого результата явно недостаточно.
— Прошу меня простить, а разве в России существование магии признаётся законодательно?
— А разве нам всё известно про строение материи? В вашем деле написано, что вам пятьдесят четыре года и вы мужчина. Если вы достигли такого уровня в биологии, где гарантии, что вы не можете так же ловко работать с пустотой, на девяносто девять процентов из которой состоят атомы всего материального?
Признаться, такого унижения я и правда не ожидал. Я думал, что тут будут давить на мою сомнительную для них половую ориентацию, думал, будут эксплуатировать детские комплексы, но такое беспринципное зверство? Нет, это было невыносимо. Я опустил глаза как восьмилетний и не смог ничего ответить.
— Ладно. В любом случае, я не уполномочен решать такие вопросы. Сегодня придёт ваш поручитель из КГБ, он и будет со всем этим разбираться, — ухмыльнулся начальник и брезгливо ткнул пальцем в мою сторону.
Несмотря на то что у моего поручителя я был один, мне всё равно довелось постоять в очереди около получаса, если не больше. Сурового вида молодой человек несколько раз входил и выходил из кабинета, таская с собой большие стопки бумажных документов. Он был одет в весьма скромный, но идеально подогнанный по фигуре костюм. На его голове была странная старинная шляпа, которая выглядела настолько чуждо и заметно, будто он был не сотрудником Комиссариата Государственной Безопасности, а нарочито гротескным шпионом из идиотской комедии.