— Говорю тебе Аред, что неспроста они человека взяли. Оборотень там лютует! — Возмутился Еремей, потрясая тощим кулачком. Он всегда называл меня Аредом, когда злился или не находил понимания, а в обычных делах, да в добром духе, или напоказ силился обращаться по имени, особенно с тех пор как Ярославна стала хозяйкой в моем доме.
Глава 10
На долгие разговоры времени не было. Что проку трепаться без умолку, когда такая проблема нависла. Что я знаю о волках? Не много, если признаться. Знаю, что они весьма крупные хищники, умней, сильней и больше собак, охотятся как по одиночке, так и стаей. Никогда не станут уходить с насиженного места, если там полно добычи, случись что, не побрезгуют и человечиной, да и сородичами. Короче говоря, опасные твари, как ни крути, и мириться с их рассадником у себя под боком совсем не хотелось.
Я никогда не был любителем охоты, тем более, не одобрял охоту ради развлечения. Но сейчас готов был сам отправиться в лес и разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Свободные дороги, не отягощенные разбойниками, хищниками и прочей нечестью — ключ к успешному процветанию моего, пока маленького бизнеса. И это моя забота, коль скоро гостей зазываю. Если прознают, не сильно-то храбрые купцы да товарники, что завелись подле Железенки волки, да не простые, а с оборотнем во главе, то не видать мне успешной торговли, как своих собственных ушей.
В мои планы не входил промысел шкур, и поэтому я намеревался эту стаю просто уничтожить, вот будет хороший урок для моих стрелков. Но чтобы попусту не бродить по лесу, я в тот же вечер снарядил семерых охотников, дабы обшарили окрестности и сыскали, ту самую, стаю, или хотя бы ее следы.
Применить хоть ничтожное количество пороховых зарядов в этой охоте я считал полезным. Секретную технологию изготовления держал при себе, без огласки, даже от старожилов в собственном поселке. Испытывал только вдали от случайных свидетелей, лично без посторонних. Частично ведали тайну лишь мои верные спутники Наум и Мартын, которых от этой охоты даже сладким пряником не отвадишь, да Рашид, что так вовремя стал снабжать меня компонентами для производства. Я считал, что применение пороха, еще раз укрепит мою славу Ареда, колдуна, способного справится с любой проблемой, да так, что всем чертям в аду тошно станет. И ни какие волки-оборотни, да кикиморы с лешими в придачу ему, то есть мне, не помеха. На каждого найду управу, со всяким совладаю.
Уничтожить стаю волков, вывесить на всеобщее обозрение доказательства своей расправы, поддерживая тем самым репутацию, это просто корректива очередной пиар акции, не более того, как я думал, но не так все просто оказалось.
Дьявол! Я в этой дикости и сам становлюсь каким-то неадекватным! В таком темпе и с этими нравами, я вскоре начну на колья выставлять головы убитых врагов, коль такие появятся. Станет необходимо — так выставлю. В моем положении методами не брезгуют. Но моя сила не должна быть грубой, первобытной и примитивной. Мне достает образования и примеров из прошлой, цивилизованной жизни, чтобы уверенно удерживать свой, пока что очень хилый авторитет. Хитростью, коварством, интригами, технологиями, знаниями. На грубую силу, рано или поздно, всегда найдется адекватный ответ, а вот на хитрость, если она удачная, отреагировать будет не просто.
Авдотья и Еремей о чем-то шептались, стоя у изгороди дома. Чуть поодаль от них на поваленные бревна взгромоздился мужичонка, широкий в плечах, коренастый, плешивый с рябым лицом и выгоревшими колтунными прядями по бокам от ушей. Длинная борода была криво подрезана, на исподней рубахе под душегрейкой отчетливо виднелись свежие жирные пятна от еды.
— Вот, Аред-батюшка, Захар Семясейный, всех волков окрест Коломны повывел, стар стал, кадомить пошел по миру. Где лесом, где полем, на селищах работы спрашивает. Бобыль, вольный стал от боярской дворни, так теперь без кола без двора, просится к тебе, во служение, как только прознал, что ты волка побивать идешь.
— А здесь-то он откуда взялся?
— У купчишек на стругах, в подмогу на веслах работал. Рука у Захара крепкая, он славен тем, что всюду с булавой каменной промысел ведет. Ему что волк, что лось, что куница, что лиходей, всех булавой бьет.
— На охоту возьмем, что за дело, а коль покажет себя, так и определим, куда пожелает.
— Мне, батюшка, велика охота, подсобить тебе в добром деле, — сказал сам Захар, чуть поклонившись и запихивая шапку за пояс. — Люди разное про тебя говорят, а я всему не верю. Никому не верю. Брешите, отвечаю, что говорите, не ведаете! Вот мне и должно самому поглядать и после за слово ответить, потому как моему слову и любой кормчий, и конюх, и купцы с приказчиками верят, потому как мое слово покрепче чем, вот, моя булава!