Рашид встречал на пристани очередной караван. Уж сколько за лето да осень к нему приходило товара, уж и счесть невозможно. Этот, наверное последний, потому как стали ночи холодные, промозглые. Не сегодня, так завтра, глядишь, снег пойдет, лед на реке встанет и все, некоторое время вовсе переправы не будет, да и дороги ледовой тоже не станет.
— Я смотрю Рашид, друг мой, ты из своего шатра так и не перебрался в гостиный дом.
— Душно там, Артур. Да и здесь я с товаром поближе. Кстати этот караван весь в оплату твоей пристани и складов. Все что ты просил, и желтая соль, и бочки с земляным маслом и семена.
— О. Это очень кстати. А то мастерская уже в простое. Но скажи мне Рашид, довольны ли купцы нашим делом?
Купец немного замялся, как бы обдумывая слова, но постарался ответить быстро, и как мне показалось, честно.
— Не могут взять в толк, как ты их товар защитить сможешь. То, что оружия у тебя вдоволь, это всем известно, и про гром-камень твой наслышаны и про стрелков, что целыми днями дозор несут, и даже оборотня, что ты приютил, в расчет берут. Да только все одно много в них сомнения. Я своим примером показываю, что нет страха, товару привез столько, что хоть весь год сиди да серебро считай, а страх холодным камнем лежит под сердцем, ну ничего с этим не могу поделать.
— Правда твоя, Рашид. Лакомый кусочек нынче Железенка. И крепость, и товар, и припасы, и золото с серебром. Я уж стрелков своих натаскиваю, как нас когда-то гоняли. Многие, не целясь навскидку белке в голову, со ста шагов бьют. Но большую регулярную армию держать не могу. Кто работать тогда станет? Кто кормить будет всех этих вояк? Есть у меня идея как боевой дух поднять и обороноспособность значительно увеличить. Вот только прежде хочу спросить, как в твоих краях воины с делом своим справляются. Кем содержатся, на что живут?
— Случись война, — ответил Рашид с готовностью, — так хан велит каждому дому дать по два воина. Если мужчин в доме нет, плати налог. Сабли нет, копья нет, щита нет, иди к купцу, тот продаст. Если знает тебя, в долг даст, если не захочет в долг давать, возьмет жену, детей возьмет, овец или лошадь. Вокруг хана есть как у вас, постоянные ратники, у визирей да придворных тоже своя охрана. Да наемники, если до войны из города не убежал, или в ополчение забирают, или голову рубят. Да вот только у тебя так не выйдет. Сам ты не хан, не князь, не дворянин, как прикажешь? Как заставишь? Беда случится, все побегут…
— Знал я людей, что казаками звались. Очень доблестные и ладные воины были. Честь знали, долг знали, свирепые как львы в бою, никому спуску не давали. На царской милости не жили, сами себе хлеб добывали и ни перед кем ответа не держали. Глубокие у них были военные традиции. Каждый казак, что десяток ратников. Что полста ополченцев.
— Это как же такое возможно? — удивился Рашид. — И чтобы хлеб сеял, и скот пас, и воин был?
— Семейная честь, наставничество, доблесть и верность родине. Они как бы за свою волю сражались за свое право на землю, за род, за веру. Оружие держать с малых лет начинают, вместе с родителем военное дело изучают. Нет войны, так живут себе мирно да славно, торгуют, празднуют. Но коль сунется кто, так каждый за оружие берется в один большой кулак собираются и дают врагу отпор, да так, что враг потом до конца жизни помнить будет, если жив останется.
— И как же ты такое сможешь в Железенке своей устроить?
— А волю дам. Поговорю с боярином Дмитрием, обсудим все, обдумаем. Я каждой семье стану давать землю да ярлык. Землю чтоб кормился, семью содержал, а ярлык чтоб право имел и оружие носить и нетронутым быть. Налоги, аренду, это мы взвесим, обдумаем, главное убедить людей, что крепко за ними то право останется.
— Ничего на сей счет сказать не могу — ответил Рашид, качая головой. — Даже представить не могу, как все это будет. Да и сомневаюсь, что боярин просто так свои земли в твое распоряжение отдаст.
— У боярина выбора не будет. Он хоть и жадный, но не глупый. Свою выгоду увидит и не ошибется. У всего в мире есть цена.