— Как ты здесь без меня справляешься, солнце мое? Тяжко одной?
Застенчиво улыбнувшись, Ярославна присела на край лавки, теребя в руках полотенце.
— Да с Димкой заскучаешь разве, да по дому дел хоть и с помощниками, а все меньше не становится. Маланья на неделе, второй раз как, погреба перетрясает. Все заботится, чтобы в зиму припасов было вдоволь. — Тяжело вздохнув, Ярославна подтянула к себе Димку, закончившего трескать цыпленка, вытерла ему руки и лицо и отпустила бегать во дворе. — Было время, еще до того, как ты к нам в город явился, на батюшкин двор, что голод да разорение в дому были. Батюшка все по княжим поручениям, а в дому постная каша да квашенная капуста. Мы с няньками да сестрами тогда в лес собирались по грибы. Наберем, бывало, большие кузова, да до дому еле тащим и радуемся, что к батюшкиному приходу пирогов сделаем. Один кузов няньки меняли на масло, а в соседнем купеческом дворе из курятника таскали яйца. Муку пополам с трухой да опилками сеем да тесто с отрубями да обратом ставим. Не сыто с батюшкой жилось, бросал он дела домашние. Тебе спасибо, что увез меня из дому. С тобой бед не знаю, в сытости с припасами, в шелковых рубахах да ситце, с золотыми гривнами, ни в чем от тебя отказа не знаю. Да люди мои все при деле, под крышей за работу, за хлеб тебя благодарят.
— Не себе я эту крепость готовлю, не в свои закрома товары дорогие на содержание беру. Хочу отвести большую беду, да покончить с кровавыми бойнями, что князьки меж собой затевают. Но только скажи, в один день все брошу, соберу детей да людей и уйдем куда скажешь. Хоть на юг в Этиль к морю, хоть на север к Новгороду. Пожелаешь так и вовсе к варягам или за сто морей в дивные края.
— Мне там хорошо и спокойно, мой милый, — промурлыкала Ярославна, — где ты. Делай, как сердце велит, а я с сыновьями твоими тебе в подмогу. Вскормлю, взращу достойных наследников.
Маланья принесла из погреба квашеной капусты, соленых грибов и водки. Идя через двор пнула задиристого хохлатого петуха, который уже давно нарывается на отдельный вертел в коптильне, и выставив на стол угощение присела рядом подтягивая поближе вязальные спицы с клубком шерсти.
— Ужинайте батюшка, — сказала Маланья спокойно и с улыбкой, не отрывая взгляд от вязания. — У вас батюшка, крепость большая, а наша забота удержать ваш дом — крепость малую.
— Пап, расскажи сказку. — Попросил Димка, натягивая одеяло до плеч.
Ярославна только приглушила фитиль лампы на столе и вышла из комнаты, оставляя нас наедине.
— Ну, хорошо, — согласился я, устраиваясь поудобней на лавке у окна. — Время позднее, так что сказка моя будет не длинной, договорились?
— Угу, — согласился Димка, и глаза его азартно загорелись в предвкушении новой истории.
— Случилось это однажды в каком-то времени в далеком племени, где люди жили не богато и не бедно, просто сами по себе никому не рабы, никому не господа-хозяева, своих духов-предков, отцов-покровителей почитали. Но пришли к ним по морю иноземцы, злые да жадные. И узнали иноземцы, что у того племени и посуды золотые и монисты золотые, и боги их золотом одарены и предки их на золоте почивают. И земли у того племени были богатые да добрые, не бывало там зимы и стужи, только солнце жаркое да дожди с радугами. И были люди того племени от палящего солнца темны, как всяк кто летом под солнцем работает. Жадные иноземцы решили взять все добро у племени, где обманом, где силой, где злой волей. «Много у нас золота, говорят люди племени, берите, нам не жалко» И взяли у них все золото иноземные люди. И захотелось им тогда еще и добрые земли забрать у людей племени. «Берите сколько надо, ответили люди племени, у нас много нам не жалко». И взяли иноземцы жадные все, что только смогли охранить. И возгордились своей хитрости да удали, обрадовались, что так легко обманули людей племени. Все у них взяли, ничего в обмен не дали. «Устали мы на ваших землях жирных работать» — сказали злые иноземцы. «Идите-ка вы теперь за нас поработайте люди племени, а потом мы c вами сочтемся».
Но обманули иноземцы добрых людей. И за работу им не заплатили, и золото у них отобрали, и земли их присвоили, да еще и должниками сделали.
Пытались тогда люди племени возмутиться, да взять свое обратно, да куда там, пришло иноземных людей тьма. И выгнали они людей племени в худые каменистые степи да ледяные горы, где даже травы не растут и чахнут. И били они их, и убивали, и рабами и должниками делали.
И решили тогда люди племени поговорить со своими предками, поговорить, совета спросить. И ответили предки из своих могил, чтоб не беспокоились люди племени за землю свою за волю свою. Пусть, сказали предки, живут иноземцы как им хочется, да пусть себе думают, как разумеется. И ушли люди племени и спрятались чтоб найти никто не мог. С тех пор остались иноземные, жадные люди сами по себе и не осталось им ничего как самих себя обманывать, как самих себя убивать да грабить. С тех пор живут они в раздоре да бедах, от своей же жадности да глупости страдают да болеют. А мудрые люди племени спрятались далеко-далеко, и бед не знают, своих отцов да духов-предков почитают, как и прежде. Потому что не в богатстве счастье, не в жирной земле плодородной, не в золота блеске, а в великой мудрости. А если человек мудрости не слушает, то всю жизнь так и живет в нищете.