— Давай-ка Наум кличь пятерых стрелков, из своей группы с короткими, малыми ракетами. Сам пойдешь, и я пойду…
Прикрыв ладонью в тяжелой кольчужной перчатке рот, Наум тихо шепнул:
— Оборотня звать будем? — спросил он и покосился на старика, который словно впал в ступор от свалившихся на него напастей.
— Нет, справимся сами. Негоже по пустякам, такую силищу, тревожить.
— Их три сотни, батюшка! Как же так! Пятерых стрелков?
— А ты что же, без рук что ли, а я. Да увидят наши с тобой рожи бородатые так испугаются, что потом до могилы икать будут. Да и разведка впереди уже готовит место. Сдюжим. Распоясались разбойники, пора проучить сволочей.
Уже привычная к ночным визитам, совершенно не беспокоясь за мою безопасность, Ярославна помогла собраться, надеть броню, принесла из сундука в моей комнате оружие и плащ.
— Доброй дороги. Не посрамись, не лютуй, а то я тебя знаю. Да Мартына с Наумом придержи, не множь дурных толков, что дескать, ратники твои как есть бич божий, кара небесная.
Спустившись в гостиный двор, я находился в неприятном ожидании ночной верховой прогулки, обещающей стать утомительной и долгой. Моя нелюбовь к верховой езде вынудила изготовить страшное на вид творение чем-то напоминающее английскую двуколку викторианской эпохи, на мягких стальных рессорах закрытую от непогоды. Долгие путешествия в такой колеснице требовали многих условий, довольно проходимой дороги, сопровождения, но были куда комфортней, чем просто в седле. Сейчас же не до комфорта. Да и трястись в этой колымаге в ночь, нет никакого желания. Отбить свой товар у налетчиков будет просто, если мы поторопимся и сумеем застать их врасплох.
Идя у меня за спиной, Наум вдруг прибавил шаг и вырвался вперед, вынимая из ножен излюбленный каролинг. Из полумрака гостиного двора, подсвеченного рыжими огнями масляных фонарей, нам навстречу вышли трое. Впереди, невысокого роста, довольно щуплый, худощавый ратник в легком доспехе, чуть позади него молодой, совсем еще мальчишка, не броско, но добротно одетый, замыкал троицу плотный, пузатый крепыш с окладистой, пепельной бородой.
Наум перехватил меч для ближнего боя, непривычно для прочих взяв его в левую руку обратным хватом. Закованная в железо у него была только правая рукавица.
— Прочь с дороги! — проревел Наум, нависая громадной массой над застывшими перед ним людьми.
— Мое имя Ратмир, — торопливо представился щуплый, снимая с головы стеганный, засаленный подшлемник и немного попятился. Прибыл с князем моим Александром Ярославовичем и данником Всеволода Ярославовича боярином Евпатием Коловратом по приглашению на празднование в крепость торговую, о которой многое сказано…
— Короче не изволите? — поинтересовался Наум, немного разочарованный тем, что не состоялась драка.
Вперед вышел мальчишка, выставив руки в боки, выпятил грудь и чуть оттопырил нижнюю губу.
— Непривычно княжескому сыну отказа в почести малой, чего скорее имя моего батюшки достойно и прежде, чем принять его посланцев как подобает, потчуют с прочей челядью в общем дворе. Хорошо хоть на конюшне почивать не предложили. Негоже хозяину, так гостей принимать.
Голос у мальчишки был как раз в стадии ломки, видно только-только стала пробиваться хрипотца. Он еще не научился, как следует ставить нужные акценты и потому все его заявления больше показались жалобным нытьем, а не нотой протеста.
— Рылом еще не вышел княжий отпрыск мне, Коварю, указывать, как подобает.
— Да за такие слова, тебя лошадьми рвать! — заорал было, взбешенный таким дерзким ответом, пузатый боярин Евпатий, да почуяв на незащищенном брюхе холодную сталь, осекся.
Наум демонстративно поднял правую руку и сложный пружинный механизм в наруче, с еле слышным щелчком, скрыл короткое лезвие под узорным щитком. Оторопевший молодой князь и враз протрезвевшие его провожатые отшатнулись, кладя руки на рукояти мечей.
— Некогда мне с тобой, юнец, тут препираться. Не нравится, как приняли — скатертью дорога. А в моей крепости все равны. И селянину, и купцу, и боярину — всем из одной бочки пива подают. Прислал тебя батюшка-князь за мной, Коварем, приглядывать да шпионить, так делай свое дело, вот только под ногами у меня не вертись. А хочешь делом доказать, что имеешь право на другое к себе отношение, поднимай свою хмельную ватагу и айда со мной, делом займемся. Заодно и посмотришь, чем славен Коварь на всю округу. Или струсишь⁉