Цыкнув на боярина и дружинника, молодой князь Александр достойно выдержал мою нарочитую грубость и показное неуваженье, выставил упрямо ногу вперед, с трудом сдерживая неуемную предательскую дрожь в коленях.
— Мне не впервой в ратном деле участвовать. Бил я с братом Федором и бунты, и варягов пришлых. Засадный отряд под рукой держал, и дело свое знаю. Коль приглашаешь меня, прежде чем достойно приветить да показать на что гож, то так тому и быть. Пойду с тобой Коварь.
— Вот это нормальный разговор, сразу видно воин сказал, а не юнец безусый. — Ответил я, чуть сбавляя накал беседы. — Собирай своих, да вдогонку идите, коль поспеете. Мои стрелки резвые, порой я сам за ними не поспеваю.
Сказав это, я прошел дальше к воротам где меня уже ждали те самые стрелки, с ног до головы увешанные новейшим вооружением, не больше чем месяц назад вышедшем из мастерской и частично мною модернизированным.
Шах и мат, вот что получил, возгордившийся было своим мнимым величием княжеский сын Александр. Я не собирался церемониться ни с самими князьями, ни тем более с их отпрысками. Проглотит оскорбление, поймет, что был поставлен на место, получит даже большее внимание, чем ожидал. А упрется как бык, обидится, затаит злобу и уйдет восвояси, то так ему и надо, дело то, при этом, он не сделает. Поручение отца своего не выполнит. И кто дурак, после этого?
По суете, раскрасневшегося от натуги и гнева, княжеского отпрыска, стало понятно, что он семь шкур спустит со своих людей, но отправится со мной, лишь бы доказать, что не просто так тут языком чесал, да требовал уважения, которое, пока ничем не заслужил. Вот и пусть суетится, пусть наверстывает упущенное. Был бы он постарше, по-иному бы разговор повел, да и на рожон не стал бы лезть, а так, пока молодой, сколько дров еще наломает, пока выучится.
Мы двинулись в ночь, по знакомой дороге, с надежными проводниками. По моим подсчетам, вылазка не должна занять много времени и ресурсов. Банда налетчиков, что осмелилась на реке взять три моих корабля, наверняка собралась стихийно, спонтанно. Из беглых людей, из кочевников, да обиженных своими боярами дворовых. Сколько их приютила мещерская сторона — не счесть. От Мурома до Владимира и Суздали в сушь, да голодные годы, сколько дворов обнищало, оголодало, осиротело. Загнала беда людей в тяжкий грех, на лихой промысел, и потому мне нужно было разобраться, кто и зачем это сделал, так что лютовать не стоило. Возможно, если прознают лихие людишки, чей караван взяли, так случится и без боя все вернут с извинениями. Но, а если упрутся и в драку полезут, то и пенять потом только на себя и смогут.
Много личного времени приходилось тратить на то, чтобы разрабатывать оружие и боеприпасы. Я считал это важнейшей задачей и потому, не останавливался на достигнутом. Помня надежность и значительную эффективность стрелкового оружия, я знал, что ставку придется делать именно на него. В моем случае изготовление пушек, ружей и даже мортир было делом совершенно бессмысленным и безнадежным. В первую очередь, потому что я не мог позволить тратить столько железа на подобные виды вооружения. Во-вторых, технологически это было дорого и неоправданно. Изготовление одной пушки с достаточным запасом прочности, обошлось бы мне, примерно, в двести килограмм хорошей стали и несколько десятков килограмм, и без того дорогого в производстве, пороха, плюс чугун или все та же сталь для ядер, в которые тоже понадобится пороховой заряд. Пушка тяжелая, неудобная для транспортировки, долго перезаряжается, поэтому я сделал выбор в пользу ракетных снарядов. Проще говоря, отработанная мною технология еще при обороне Рязани от налета князя Юрия с его сборной ратью. Технология изготовления тогда еще громоздких и нелепых минометов, вполне себя оправдала. Дальность и точность стрельбы, скорость перезарядки, возможность мгновенной смены дислокации, и мобильность стрелковых групп не шли ни в какое сравнение с тяжелой пушечной артиллерией. Короткие тактические ракеты не больше пятидесяти сантиметров в длину, со спрятанным раскладным оперением стабилизаторов, толщиной чуть больше пятирублевой монеты, легко укладывались в деревянные ящики, весили немного и заполнялись различными начинками в зависимости от боевой задачи. Тем более мне удалось так оптимально сбалансировать пороховые заряды и конструкцию пусковой установки, что подобное оружие практически не давало осечек. Стрелок мог вести огонь из любого положения, примерно так же, как это делали в той самой армии, в которой, я когда-то имел честь служить. Легкая медная труба пусковой установки ставилась на сошки, треногу или просто на плечо. Стрелок, теперь уже без второго номера — заряжающего, сам вкладывал ракету в боковую прорезь, взводил пружину кремневого курка и одним нажатием на спусковой крючок поджигал фитиль ракетного запала. После этого у него было лишь пара секунд, чтобы окончательно прицелиться, если была в этом необходимость. У такого оружия не было и не могло быть отдачи, оно било точно и сокрушительно. Мобильная версия этой пушки обслуживалась одним стрелком со скоростью до двадцати выстрелов в минуту. Не всякая артиллерия, даже в двадцатом веке, может похвастаться такой скорострельностью. Боезапас стрелка в моей гвардии был собран из расчета примерно сто ракет на одного, если в конном снаряжении. Проще говоря, пять стрелков за пару минут после команды «огонь» должны были превратить в густой фарш вражескую кавалерию вместе с лошадьми и всадниками в составе сотни человек или того больше. Но, даже судя по самому скромному опыту их применения, никогда и никто не решался идти в лобовую атаку даже после первого, пристрелочного залпа. Таков был ошеломляющий эффект. И это далеко не самая главная военная сила, на которую я делал ставку в своей крепости. За пять лет упорного труда в каменных стенах новой цитадели появилось столько новшеств, что вплоть до первой мировой войны двадцатого века не найдется такой армии способной взять эти стены штурмом с наскока. Крепость таила десятки сюрпризов, так что мне не стоило беспокоиться о том, что какой-то местный князек или разбойный упырь с ватагой, вздумают прибрать к рукам мои достижения и успевшие накопиться, весьма немалые, богатства.