У большинства из наемников оказалось очень хорошее вооружение, шелковые одежды, золотые украшения и монеты, которых я раньше не видел. По некоторым клеймам и знакам я понял, что вооружение у них китайского производства. В отличии от двадцать первого века, где китайское качество чуть ли не синоним дешевой подделки, найденные, на вполне приличном оружии, иероглифы говорили только о том, что воины прибыли издалека и боюсь, что именно оттуда — из монгольских степей. Где роилось несметное полчище, готовое по мановению руки своего вожака преодолеть любое пространство, стирая в пыль все на своем пути.
Лазутчики орды, в чем я теперь, совершенно не сомневался, намеревались видимо, зимовать в здешних краях собрав вокруг себя несколько сотен балбесов, шастающих по лесам в поисках легкой добычи. Мелкие группки босяков не могли серьезно навредить купеческим караванам хорошо охраняемым и осторожным. Щипали по селениям, били зверье, кто посмелей да неприметный, выходили на торги с убогой добычей выменять на хлеб да соль. Так же, как когда-то Петр, приютивший меня в первый год, отсиживались в труднодоступных местах, мастеря наспех землянки да убежища, словно медведи — берлоги. С этими оборванцами, как раз, все было ясно и понятно. Им дело найдется. Для начала поработают бурлаками и допрут-таки ладьи до крепости, где их ждет преемник убиенного ими купца, надеющийся вернуть товар. Ну, а после состоится суд, сход старейшин. Если ни в ком из бандюг не признают обидчика в каких-то других делах, то для начала пущу их на тяжелые, обязательные работы в искупление грехов, а там как народ решит. Может, кто из ремесленников попросит подмастерья, может, кому в дворовые человек понадобится. Демократия, это хорошо, но вот строить тюрьмы для блатных и воров «в законе», кормящих вшей на нарах от безделья, я не собирался. Особо упертых, определял гребцами на купеческие суда, где местные приказчики да надсмотрщики быстро научат хорошим манерам. Вот и вся система наказания за проступки. Раскаялся, осознал — добро пожаловать на общественно полезные работы с дальнейшей перспективой укоренения. Уперся, пошел в отказ, милости прошу на невольничий рынок, а там крутись, как знаешь. Хотя и у меня в крепости уйма не выкопанных ям для клозетов, а то сделать экскаватор с паровым двигателем, я еще не сподобился. Вот с кочевниками у меня будет отдельный разговор. Даже, если через месяц за ними явятся послы, купцы, или просто авторитетные люди с ручательством, я все одно возвращать их не стану. Пусть они в моей крепости ничего толком и не увидят, но самому отпускать на волю пойманных лазутчиков, станет большим упущением. Во-первых, мне нужны будут консультанты и переводчики. В свете предстоящих событий я должен буду иметь как минимум двух — трех человек владеющих языком врага. Плюс ко всему, мне потребуются сведенья о численности войска, его структуре, иерархии, способе передвижения, питания, пополнения припасов, вооружении. Все это, я когда-то читал в книжках по истории, но одно дело книжки, и совсем другое — живые свидетели, которым врать станет не выгодно. Если человек дорожит своей жизнью, и имеет желание жить дальше, рано или поздно его можно довести до такой степени отчаянья, что он расскажет все, как бы ему этого не хотелось. Не я придумал способы, как, не применяя насилия, довести любого, даже самого стойкого до того, что он будет молить о смерти и в данном случае, этими методами я брезговать не стану. Если вынудят.
Наум, со стрелками и частью княжеской свиты, остался приглядывать за тем, как пленные станут бурлачить корабли до крепости. Олай со своими людьми все еще прочесывали окрестности и уже собрали приличный табун лошадей, который им предстояло перегнать в крепость. Мы с князем, не спеша, двинулись в обратный путь. Я уже давно не ощущал такой безмятежности и покоя. Кругом шумел кронами высоченных деревьев дремучий лес, беспечно щебетали птички, где-то в глубине чащи ухала потревоженная сова. Видимо задремав, очнулся уже у переправы от стука копыт по доскам настила моста. Поводья моего коня были в руках Олая, невесть откуда взявшегося и теперь идущего впереди. Оглянувшись, увидел в клубах пыли догоняющий нас табун лошадей в окружении разведчиков. Олай, свирепо гримасничая, погрозил им кулаком. Те, весело скалясь, засуетились, придерживая табун, давая нам возможность спокойно пересечь мост. Впереди, у поворота на дорогу к крепости, топтались, спешившись, люди князя. Сам Александр плескался у берега, боярин Евпатий, стоя по колено в воде, держал наготове рубаху, что-то сердито выговаривая князю. Тот в ответ окатил его водой так, как делают это все мальчишки на свете: выставив ладошки и резко двигая руками. Боярин позорно ретировался, выронив рубаху и неуклюже карабкаясь на глинистый, скользкий берег. Следом за ним полетела намокшая рубаха. Скомканная и метко запущенная рукой Александра, она шмякнула беглеца, прямо в затылок.