Открыв дверцу неприметной ниши в углу мастерской, я обратился к молодому князю:
— Жарко на дворе. Квасу холодного не желаешь? Или может студня?
— Откуда ж студень, батюшка, чай не стужа на дворе, сам сказал, что жара.
— Ну, ты же все-таки, в мастерской у Коваря как ни как.
И вынув из холодильника крынку ледяного кваса и миску свиного студня, я поставил их на стол, где глиняная посуда мгновенно покрылась испариной. Смотреть на вытаращенные от удивления глаза князя было одно удовольствие. Он даже соскочил с кресла и нагнулся к крынке, недоверчиво ощупав ее рукой. Тут же одернул будто от горячей.
— Вот это чудо! Никак ты Коварь в чулане своем зиму прячешь?
— Так и есть, в жаркие дни пускаю на постой. Иди-ка, глянь!
Забыв про свой титул князя, как обычный, любопытный мальчишка, Александр залез в мой холодильник почти с головой, удивленно ощупывая ледяные наросты на грубой медной трубке, закрученной в спираль на потолке маленького шкафчика. Он касался пальцами рыхлой наледи и снега, от разгоряченной кожи рук поднимались тоненькие струйки пара, горло прихватывал морозный воздух. Конструкция была примитивной и надежной. Наглухо запаянная медная трубка, расширительный бочок и масляная горелка, нагревающая небольшой резервуар с бензином. Когда паров набиралось достаточно, они выдавливали клапан и врывались в длинную трубку, закрученную причудливым узором по всему холодильнику.
— Долго открытым не держи, а ну как решит зима да стужа, что время настало, вырвется наружу, потом уговаривай ее обратно в чулан лезть. А так средь лета снег пойдет, метели завоют, опять все на мою грешную душу людские проклятия.
В этот момент как раз сработал клапан расширительного бочка, и трубки еле заметно затряслись, загудели, с хриплым шипением прогоняя через себя пары бензина. Эффект мгновенного расширения газа, выпущенного под значительным давлением вызывающий экзотермическую реакцию, узнают еще не скоро, и как бы сильно я не старался объяснить хоть самую примитивную основу технологии, ее все равно станут считать магией и колдовством, темной коварьской ворожбой.
Александр мгновенно отпрянул и захлопнул дверцу, перебарывая в себе желание схватиться за кинжал, висящий на поясе.
— Чур меня! — наконец смог вымолвить Александр и три раза перекрестился.
Разумеется, после этого к холодному квасу на столе отрок так и не притронулся. Я видел, что он внимательно, не стесняясь, оглядывается по углам, узнает какие-то вещи, инструменты, о назначении некоторых только догадывается. Но все колбы, реторты, трубки, странные котлы и печи, оценивает не иначе как колдовскую утварь, не видя в них обычных ремесленных приспособлений.
Могу себе представить, каких баек он наплетет своему папаше. Может это и к лучшему. Пусть знают удельные князья, что не с простым человеком придется иметь дело — колдун, однако!
— Обед скоро, — напомнил я, выводя парня из затянувшегося ступора, — вон уж и часы полдень пробили, пойдем князь, праздник скоро. Народ собирается повеселиться, погулять. Потешных побоищ смотреть с тобой станем, да свою удаль покажем.
Особых мероприятий на этот день я не планировал. Выкачу дюжину бочек хорошего пива для гостей, барашков на вертеле, хлеба, всяких пирожков да калачей, сытную похлебку с увесистым куском мяса и прочее угощенье. Чтоб никому не было обидно, решили провести праздник в гостином дворе, куда вход всем дозволен. Мне докладывали, что, прознав о празднике и потешных боях, по результатам которых, я стану набирать себе молодое пополнение в регулярные войска, народу набралось — тысячи три. Вот уж где мои купеческие дворы получат хороший доход. Да и ярмарка вдоль стены, образовавшаяся сама собой, уже шумела людским многоголосьем. Торговали всем, что привезли на многочисленных повозках, телегах, вьючных лошадях и быках. В основном шел натуральный обмен — по старинке. Так и привычнее, и веселей. То тут, то там азартно сходились солидные дядьки тыча под нос друг другу свой товар, превознося его качество и находя изъяны в предложенном в ответ. Тут же набегал любопытствующий народ, и начиналась толкотня, шум, гам. Наконец из толпы вываливались багроволицые дядьки, каким-то чудом не растерявшие свой товар и ударяли по рукам, завершая сделку.
Ближе к реке поставили нарядные шатры карусели и разнообразные качели. Там заправляли праздником многочисленные скоморохи, загодя пришедшие из разных мест и теперь, вовсю веселившие народ. Всюду звучал смех, радостные вопли многочисленной детворы; раздавались резкие звуки каких-то дудок, свирелей, трещоток. Гулко ухали бубны и барабаны.