Тогда наемник, походя, толкнул небрежно в спину своего товарища, такого же пестро разодетого, занятого поглощением ягод из корзинки какой-то молодки, что стайкой столпились на пристани с разной снедью. Мимолетно переглянувшись, они оба подошли ко мне. Второй и вовсе смотрелся карликом. В какой-то нелепой войлочной шапке, с черной растопыренной бородой, он с удовольствием обсасывал липкие пальцы, бросая настороженные взгляды в мою сторону. Они внимательно оглядели меня снизу-вверх. Карлик даже изобразил приветствие и заговорил:
— Саламат сызба агай. Атыныз калай?
— ?
Бородатый хлопнул по плечу своего друга со словами:
— Ол Котан, — потом указал на себя, — Мен Ерсен. Сенын атын кым? — повторил наемник, растянув рот в щербатой, но тем не менее, белозубой улыбке.
— Артур, — ответил я спокойно, понимая, что ребята просто знакомятся.
— Кыпчак? — спросили наемники чуть ли ни хором.
— Викинг, — ответил я так же спокойно и уверенно, как бы забавляясь всем этим нелепым разговором.
Тот воин что повыше — Котан, отпрянул, прищурился и посмотрел на меня с ехидной улыбкой.
— Валыкай! — наконец сказал Котан, махнув на меня рукой.
Услышав слово Валыкай, смысл которого для меня остался загадкой, бородатый Ерсен недовольно скривился и тоже чуточку попятился.
Котан с новым интересом стал разглядывать пряжку солдатского ремня, всю мою одежду и сверток. Наконец он указал раскрытой ладонью на ремень, спросил что-то совершенно непонятное и тут же указал на свои подвески, что были навешаны на нем как гирлянды на новогодней елке.
Хочет меняться! Не удивительно. Пряжка хоть и давно не чищенная, латуни в ней грамм пятьдесят не меньше. Хотя, откуда ему знать, что это латунь, а не бронза, например. Но меняться на его цацки мне что-то не очень хочется. Глядя на окружающих людей как местных, так и пришлых, я заметил, что редко кто из них ходит не вооруженный. Нет, не японские самураи, с ног до головы обвешанные острыми железками, но вот нож на поясе, или топор почти у каждого. Так что, в моем положении, крепкий ремень с тяжелой пряжкой кстати. Ежели чего, то от этой парочки отмашусь.
— Нет, брат, ремень я тебе не отдам.
Котан явно уловил отрицающий тон, и отпрянул еще на пол шага.
Если пришлых торговцев так заинтересовала моя пряжка, а скорее всего именно звезда на пряжке, то стало быть товар редкий и диковинный. А значит продать ремень или обменять, можно куда выгодней, чем предлагает этот «барыга». И очевидно, продать его, наверняка, придется. Близится ночь, а у меня ни ночлега, ни еды. В крайнем случае за оружие сойдет и камертон. Тресну по голове стальной подставкой — мало не покажется. Хотя нет, с камертоном еще надо разобраться… Вот дурень! Есть же молоток.
Уже прикидывая, как бы сторговать ремень подороже, тут же сделал непростительную глупость. Причем сделал чисто машинально и без задней мысли. Голова в этот момент была забита обилием впечатлений.
Я закурил. В тот момент, когда достал сигарету, мое действие новых знакомых заинтересовало, но не сильно, и только когда я легкомысленно чиркнул зажигалкой, наемники отпрянули от меня как от чумного, явившего на всеобщее обозрение свои бубонные нарывы.
Сделка сорвалась, так и не начавшись. Речные торговцы быстро ретировались, отступив, без слов, поближе к своему хозяину пряча взгляд.
Я по возможности постарался не выругаться вслух и не выдать своей оплошности. Лохонуться на такой ерунде! Потрудись теперь обойтись без эмоций и впредь так нелепо не прокалываться. Дольше задерживаться на пристани не было никакого смысла. Я решил стойко докурить, отойти в сторону и, не привлекая особого внимания, оглядеться с более выгодной позиции и, если что — дать деру.
Не привлекать внимания, конечно же не получилось. Стоило только отойти на пару шагов, как за моей спиной тут же стихли громкие разговоры, и начались какие-то перешептывания. Еле сдерживая себя, я продолжал идти размеренным, неторопливым шагом.
В поселке полным-полно домов, амбаров, сараев и скотных дворов. Строений и пристроек казалось больше чем людей. Я шел по единственной улице примыкающей к берегу реки. По обе стороны от улицы располагались дома и дворовые постройки. А еще дальше, вверх по холму все тот же частокол из отесанных бревен, ограждающий поселение, с одной стороны.