Сам Давыд, как и битый мной когда-то под Рязанью его брат Юрий сидели рядом. Да и удивительно, если бы их не было, как никак именно их земли должны будут первыми принять удар наступающего монгольского войска.
Мои пехотинцы остались у кромки леса. Ярко разодетые в красные подкольчужные рубахи, в начищенных, сверкающих доспехах, они должны были отвлечь внимание от двух сотен засадных стрелков, облаченных в защитные, камуфляжные плащи и накидки, скрывшиеся в зарослях. Рисковать своей шкурой при таком скоплении местной знати мне совсем не хотелось. Узнав здешние нравы не питал иллюзий на собственный счет, и позаботился о безопасности.
— Да. Я Коварь, — представился я перед теми, с кем не был знаком лично. — Не привык я трепать языком, так что буду краток и скажу все как есть.
Стоящие до сей поры поодаль мокшанские и мордовские вожди родов, переглянулись меж собой и поспешили подойти ближе, сминая ровный круг. Придвинулись так же некоторые из знатных купцов, и кое-кто из бояр.
— Срок вам даю до зимы! Решить, наконец, что станете делать. Только ведомо мне, что никого идущая на нас кочевая орда не пожалеет. Если упретесь, станете каждый сам за себя, то быть вам убитыми и плененными. Кто не станет сопротивляться, сделается данником ордынского царя, рабом. И моим врагом, по принуждению, а не по доброй воле. Моя крепость поставлена для того, чтобы привлечь к себе идущее войско большими запасами и добычей. Татары не пройдут мимо и станут биться за каждый камень в ее стенах. Погибну я, или одержу победу, то никому не ведомо. Но коли совладаю с ордой, то все что они прежде брали, станет моим!
— Земли нашей захотел! — взбеленился муромский князь Давыд, брезгливо оглядываясь по сторонам. — Не бывать тому!
— Мертвым не все ли равно, кому их земля достанется? — парировал я, бросив на Давыда презрительный взгляд. Разочаровал он меня своей истерикой, поколебав во мне надежду, что станет со временем надежным союзником.
— Убить меня пожелал! — бушевал князь, распахивая полы дорогой расшитой шубы. — Вынь меч варяг! Посмотрим…
Стоящий рядом с Давыдом Юрий обхватил его запястья не давая выхватить меч, яростно шепча что-то на ухо. Я лишь презрительно хмыкнул и продолжил…
— Станете биться малым числом за крохотные свои города и крепости не совладать вам с ордой. Соберете войско со всех земель, выйдете в чистое поле и так же убиты будете. Потому что числом не взять врага! Чистое поле — их вотчина! Чистое поле — ваша смерть! Хоть от каждого князя на Руси возьмите по тысячной рати, все одно не устоите! Впятеро превосходящие противника хорошо обученные, сильные легионы Римской империи пали пред горсткой наглых и самоуверенных воинов Ганнибала! А легион, это не рать! Там строжайшая дисциплина, что вам и неведома! Что вы можете противопоставить Орде⁈ Числом не взять! Мечом не взять! Умом не взять! Потому как ведомо мне, что хитер и коварен ордынский военачальник! Видя неудержимый гнев Давыда, я нарочно снял перевязь с мечом и бросил под ноги, давая тем самым понять, что драться с ними не намерен.
— Что предлагаешь? — спросил спокойно один из хадотов мокшанского племени, который не раз бывал в моей крепости, ища выгодных сделок для своих охотников.
— Болота и леса, вот наша крепость! Реки и озера наши щиты. Где мы дома — врагу не с руки. Кочевники боятся лесов, ищут безопасные дороги. Вот их слабое место! Прежде чем хоть один ордынский отряд дойдет до города или селища, до крепости или слободы, должны они быть биты! Прежде чем выйдут в поле, должны понести потери! Страх должен стать нашим оружием!
Сколькие из вас, купцов, князей да бояр хотели получить мою крепость? Убить меня, взять все, чем я разжился за все эти годы? Вот он я! Стою перед вами, почему не убьете? Боитесь⁈ И правильно делаете что боитесь! Ваш страх бережет меня надежней кольчуги и шлема! Вон князь Давыд, за меч схватился, молод, дерзок, а что проку⁉ В бою один на один, сами знаете, что с ним сделается! — В ответ на это по толпе собравшихся прокатился только приглушенный смех и шепот. — Но прежде чем князь сделает ко мне хоть шаг, его убьют! И каждого, кто осмелится на резкое движение!
— Твоих пятерых стрелков на всех нас не хватит! — взревел Давыд, вскакивая мне навстречу. Вслед за ним сорвались с мест от шатров еще около десятка ратников.
— Мои пятеро даже вмешиваться не станут! — почти ласково проговорил я, и подойдя ближе, демонстративно сбросил ножны с мечом на землю.
Разъяренный князь собрался было идти в рукопашную, но сдержался, перехватив недовольные взгляды обоих епископов и брата Юрия.