— Скажу короче! Кто желает отсиживаться в своей вотчине, неволить не стану, своей судьбе хозяева! А кто решит дать бой врагу и победить, вставайте под мои знамена!
Сказав это, я отошел чуть в сторону, и разгоряченная толпа стала сужать кольцо, громко что-то выкрикивая. Каждый пытался высказаться, на сей счет. Мне удавалось уловить лишь часть слов, но по всему видно было, что собрание таким раскладом явно недовольно. Еще бы, добровольно отдаться в руки нехристю и богохульнику, неизвестно что таящему у себя на уме. На такое не каждый согласится. Но ставкой в этой игре — собственная шкура и благополучие. Так что выбор не велик. Уверен, что я и без посторонней помощи так разряжу ордынское войско, что прочим удельным князьям останется лишь добить гада. Но биться в одиночку будет непросто. Без сомнений удержу крепость, но высокой ценой.
— Ни князьям, ни новой вере никогда не поклонимся! А придет враг, и ему не станем поклоняться! — Кричал мокшанский хадот тряся длинной седой бородой! — В лесах схоронимся! В Меря уйдем!
— Убьем орду! И ваши земли все возьмем, гнить будите в своих лесах, пока мхом не зарастете! — надрывался коломенский боярин Фома.
— Югом пойдет татарин, — вопил воевода Аким, битый моими братьями когда-то Мартыном да Наумом, в те годы, что был еще сотником рязанского разъезда. — Не с руки татарину через болота войной идти! У них лошадей — по три на воина!
— Говорят тебе дураку, что зимой пойдет! — надрывался мокшанский хадот.
— Надо бы посольством навстречу выйти, да самим пригласить татарского князя, пусть прямоезжею дорогой к нам пожалует. Может нынче его власть⁉ — кричал мордвин Макаш, надрывая глотку. — Не все ли нам равно кому дань платить⁉ Рязанским да пронским платили, а все одно, битыми были! Может хоть татарский князь нас в покое оставит. Слышал я, что нет ему дела до чужой веры! — продолжил Макаш, злобно косясь на притихших епископов.
— И как вы только позволили крещеный люд, что нехристь, коварь, вам указывает⁉ — гаркнул Никита — козельский боярин, — Жгите его огнем! Кропите святой водой! Убейте и все его припасы меж собой поделите! Вот тогда вам будет сила держать натиск татарского князя!
— Пропади ты пропадом! Бес срамной! — возразил ему Алексий, рязанский епископ, — Да если б не Коварь! Никто бы из нас и не ведал, что за беда грядет! А что до святой воды, так ту Коварь у меня из храма берет! Вся его крепость мной лично освящена! Каждый камень в стене православным людом намолен! Коварь хоть и чужой веры, нам не перечит, обрядов оправлять никогда не возбраняет! Рязанское подворье, кафедра в храме, его золотом поставлена! А я ведаю, что золото то честным трудом взято не разбоем, да нечистым словом! Так что не мели чушь, Никита! Постыдился бы слухи пересказывать! — Бережно подобрав, брошенный мною к ногам Давида меч, он с поклоном передал его мне. Я, оценив его поступок, взял с ответным поклоном меч и вытащив его на треть из ножен, поцеловал сверкающий клинок.
Подав знак стрелкам, чтоб подвели лошадей, я прошел сквозь галдящую толпу к краю поляны. Все как-то сразу немного утихли и обернулись в мою сторону.
— Уходишь Коварь? Не станешь ждать нашего ответа? — спросил князь Юрий, расталкивая спорщиков.
— Да хоть глотки себе надорвите, а все одно не договоритесь. Пойду я, дел много, как бы успеть все.
— Каждый, кого ты позвал, за свою вотчину печется! За землю, что от предков нам досталась!
— Брат твой Ингвар давно уж с предками пирует, Роман, его сын, все в бирюльки играет, а уж пора бы ему мужчиной стать, да куда уж там без отца, с няньками да сварливыми боярами.
— Сам же мое войско отбил от стен града! Сам стращал адскими созданиями! Сидеть бы мне давно на Рязанском столе.
— А ты кто есть⁉ Князь, или грязь дорожная⁉ Ты докажи, что право имеешь! Тебе небось больше поверят, чем мне! Да и брату твоему, задире, Давыду, тоже не плохо бы было подумать, что станет с Муромом, когда татарин придет. Кому как не тебе, ведомо, что я без причин стращать не стану. Если уж я, колдун, которым вы все меня считаете, от тех татар крепость воздвиг, то уж вам, люди добрые, и вовсе рассчитывать не на что!
— Если правду говоришь, ели пожгут они и Муром, и Рязань, и Коломну, и Москву, и до самого Киева дойдут, как тебе ведомо, то что нам останется?
— Ничего, — ответил я спокойно и тихо. — Тому, кто данником станет, в ноги татарскому воеводе поклонится, может, и сохранят жизнь. Дадут ярлык на правление, и будет он как пес на поводке земли свои обеднять все в угоду орде. Но только не вы князья, да бояре. Вас, кто способен поднять люд да войско, никого в живых не оставят. Я не склонен шутки шутить, чай не скоморох, сведу татарина, с вашей ли помощью, без нее, а все одно земли моими станут.