— Ну, ну, и что же вы надумали?
— Стали мы тогда в дальней клети очаг жечь. Холодно уже было, так что мы и для сугреву тож. Взяли одного басурмянина, да из клети вывели, и чтоб други его видели, на глазах у них мыть стали. Воды наносили в кадку, камнями согрели, травы всякой накидали, да как давай намывать чумазого. Моем и приговариваем, — «моем, моем дурака у кого жирней бока». Басурмяне они по-нашему ни слова не поймут, но неладное сразу так заподозрили. Помыли, значит, шабалы сменили, да завели в дальнюю клеть к очагу чтоб обсох маленько. Тут-то Селеван ему на босую ногу углей горячих и опрокинул, как бы невзначай. Вот уж вой поднялся! А Селеван, хитрец еще рассола огуречного ему на ногу рыть, да подлил, чтоб затушить значит угли. А басурмян пуще прежнего орет, да все на своем, на басурмянском. А я, как договорились, крик поднял, бранюсь на Селевана, что надо дескать сразу голову резать, а он дурак за мясо взялся! Ну, как только притих пленник, мы его тут же кляп в рот, в охапку и наверх, ногу ему замотали, да валенки обули. Отдали Еремею, а сами воротились да не с пустыми руками. Принесли, значит, на всю стражу два пуда свежей свинины, да как давай жарить да отбивать, да рубим, только ножи и ширкают. Сопим, тужимся, аж вспотели. Стали к ужину стол поближе к клети с прочими дружками ставить. Пива принесли, капусты квашенной. Сидим, значит, ужинаем, кости глодаем, а басурмяне что снег белые, в углы позабилися. Тихо, тихо перешептываются да на нас с Селеваном косятся. Того молодого-то потом твой купец с собой на стругу, весельным взял, а прочие так наверное и по сей день думают, что съели мы товарища их.
— Ох, ну и вывернули вы коленце, черти беззубые! — сказал я вдоволь насмеявшись. — Да разве ж можно так людей пугать⁉ А что с тех пор присмирели басурмяне?
— Да что ты батюшка! Как жены битые стали, вот только мыться с тех пор бояться, в баню чуть ли ни силком их стража волокут!
Понявший только часть истории Чен лишь сдержанно хихикал, таская из миски на столе соленые сухари да сушеные яблоки. Я тоже набрал горсть угощения в ладонь, а сам задумался над тем, как можно использовать такую самодеятельность. Идея пришла как-то сразу, сама собой. Я от возбуждения даже стукнул по столу рассыпав сухари. Чен подскочил и стал озираться, не понимая, что происходит, с чего вдруг я так раздухарился. Прикрыв двери со стороны лестницы и подвала, я сел на лавку расчистив перед собой место на столе.
— Значит так скоморохи-тюремщики. Ставлю задачу, и сделать все надо будет очень натурально и правдоподобно. Выдумайте-ка мне какую-нибудь лютую пытку, да такую чтоб при виде ее у людей кровь холодела. Времени вам даю немного, но уж вы постарайтесь. Любой из цеховых да караульных пусть вам помогают, а спросят, скажите — я велел. Вот какие хотите фокусы придумывайте, но чтоб аж мороз по коже!
— Не уж-то ты батюшка решил, кого из гостей позабавить, — догадался Селеван хитро прищурившись, — или может и не позабавить даже, а припугнуть⁉
— Явятся мне в скорости на дворы послы ордынские. Вот я и приму их по достоинству. Принесу кованное кресло из мастерской и здесь поставлю, будет у меня как трон. А лучше не здесь, размышлял я вслух, а в большой дозорной башне, там сподручней будет. Ты Давыд сам в кузню сходи, присмотри что пригодится, может цепи, или кандалы, мастера все тебе сделают да в короткий срок. Но забаву такую вы старички мне организуйте. Мало сил своих будет, молодых стрелков на работу эту привлекайте кого пожелаете.
Приятно было видеть, как у престарелых скоморохов азартно загорелись глаза. Они аж стали переминаться с ноги на ногу от нетерпения скорей взяться за поручение. Это, наверное, прозвучало, как предложение главной роли актеру провинциального театра, который всю жизнь играл только на вторых ролях в парочке заезженных спектаклей. Такой творческий порыв я сейчас наблюдал, что даже не сомневался, представление будет еще то!
Первым в крепость явился гонец Олая с докладом о том, что послы ордынские в сопровождении небольшого отряда направляются от переправы. Я поднялся на башню, взглянул в сторону реки, дороги, и лишь только заметив далекие силуэты скачущих всадников, поспешил спуститься внутрь башни, где и собирался принять всю эту делегацию.
До этого времени пустующий нижний уровень башни занимали только временные склады с тактическим вооружением. Теперь же оно пустовало. Все оружие давно распределили по взводам и строго следили за его сохранностью, в то самое время пока мои цеха готовили новые припасы. Сейчас спешно переоборудованный в зал для особых приемов, он выглядел пугающе. Все мои самые страшные представления о камерах пыток мрачной средневековой Европы в эпоху инквизиции, воплотились здесь в полной мере. Старики постарались на совесть, внимательно прислушиваясь к моим подсказкам, оформили все так, что действительно кровь в венах стыла да густела от одного только взгляда на странные приспособления, расставленные в большом зале.