— Юрий хитрый лис, тобой наученный, — высказал свое сомнение разведчик Олай. — Он может заключить договор, и принять ханскую власть. Вот будет ему подмога, чтоб поквитаться после с Владимиром да князьями тамошними.
— Все это после. Ты мне лучше скажи Олай где сейчас основная часть ханского войска?
— Как Итиль перешли, так разделились на три части. Большая часть на Рязань, по последнему докладу, встали большой ватагой на Онузе. Там крепость была, да вся дырявая, они ее и воевать не стали, просто вошли, воевод тамошних пугнули, да взяли все. Батый и Орда действительно два тумена там держат. К ним еще от булгарских и половецких князей подходят, всего, думаю, еще пара тысяч, не больше. Семь тысяч пошли северней, под чьей головой не ведаю. Мой человек в стане Батыя и Одры говорит, что держат они дорогу на Владимир, но это еще проверить надо.
— Разделились? Что-то на них не очень похоже. Хотя, им видней, небось не первый год города воюют? А⁉ Что скажешь? Князь Александр Ярославовичь⁉
— Я бы такое войско тоже разделил. — Согласился молодой князь все еще напряженно оглядываясь в темный угол башни, где скоморохи собирали декорации своего короткого спектакля. — Таким маневром я бы не позволил объединиться племенам. Одни большим числом на север, одни точно на запад, третьи стало быть на юг.
— Сколько на юг пошли, — то мне вовсе не ведомо, батюшка, — подтвердил Олай, продолжая мять в руках шапку. — Знаю только, что верховными полководцами на южной части вражеского войска стали Кулькан и Бури. Они младшие в семье, так что не думаю, что с ними идет больше пяти тысяч, да и земли там сговорчивые, кто уже не убежал, те всякую власть примут.
— Случись что, так за ними быстро гонцов отправят? Скоро ли придут на подмогу Батыю и Орде?
— Скоро, батюшка. Уж поторопятся, если велено будет.
— От Онуза до Рязани неделя ходу. Они торопиться не станут и с голыми авангардами на чужую землю не сунутся. Но разведку пошлют. Вот с ними то мы капитально и займемся. А так они конечно молодцы! Пришли как по учебнику. Словно бы знали поганцы что в земле Русской глад да разорение.
— Мои отряды готовы, батюшка. Ждем приказа, всякого кто дозором вперед от войск идет, стараемся изловить, но живыми они сдаваться не хотят. Ходит по вражьим войскам слух что дескать бесы коваря души крадут, вот и дерутся басурмяне до последнего, не сдаются живыми.
— Души, говоришь. Да они у меня седыми от страха к стенам подойдут! Еще на подступах измотаю, изведу так что не рады будут. Сам сил никаких не пожалею, а сделаю все задуманное. Ступай Олай зови мне Мартына да Наума. Пусть собирают все войска в крепости да окрестные села готовят. Я иду с тобой на Онуз. Оттуда по всем засадным отрядам будем двигаться вместе, пока не изведем татар до полусмерти. Хорошо будет если мы даже вперед послов поспеем.
— Разумно ли в такой момент оставлять крепость? Батюшка? — спросил Александр внимательно слушавший все это время наш разговор.
— Разумно. Крепость, случись что, и без меня устоит какое-то время, а вот задуманное надобно прежде воплотить, пока поздно не станет. Мое оружие не сила, князь. Я Коварь, и коварство, стало быть, моя плеть, мой бич. Я хочу, чтобы к стенам крепости пришли не бравые степняки-разбойнички во главе с лютым ханом Батыем, а уставшие побитые, измотанные тяжелой дорогой войска да перепуганный насмерть хан. Трусливые как зайцы, придумавшие себе, бог вест каких адских мук за противление мне. Вот тогда на моей стороне будет удача. Вот тогда я выиграю доминирующую позицию. Главное не бравада, да не удаль в ратном бою. Главное — последовательность и своевременность всех подготовительных этапов. А если сломя голову нестись в бой в надежде на авось, так-то не больше чем лотерея. Воля случая! Мне при таком раскладе сил, на случай рассчитывать не приходится. Их не меньше пятнадцати тысяч только на Онузе стоят, а у меня всего стрелков пять сотен, да ополченцев сотен семь с твоими киевлянами. Вот и вся армия. Сам прикидывай да на ус мотай, молодой князь.
— Дела твои дивными мне кажутся, но не видал я еще в них промашки или поспешной суетности. Бог в помощь тебе батюшка, ступай с благословлением, я за тебя помолюсь истово!
Снег предательски скрипел под ногами, поэтому тяжелые ступни приходилось зарывать глубже при каждом шаге. Мы двигались очень медленно, почти на четвереньках, в такой близости от вражеского лагеря выдать себя, означало провалить все дело. На меховых рукавицах и сапогах надежно крепились, искусно сделанные из кожи и кости, огромные лапы. Раза в два больше медвежьих, с длинными и острыми когтями, которыми, мы время от времени оставляли длинные царапины на старых пнях и стволах деревьев вставая друг другу на плечи. Скрыть следы в зимнем лесу невозможно. Легко запутать, но только не скрыть. Но если уж их нельзя скрыть, то решили сделать их совершенно непохожими на человеческие. Облаченные в накидки из выбеленных козлиных шкур, мы всем отрядом должны были имитировать поведение диких, неведомых, свирепых и кровожадных монстров. Мои разведчики еще с осени незримо сопровождают надвигающееся на Рязань многочисленное ордынское войско. Собрали уже достаточно информации, многое смогли подсмотреть и понять в их тактике и способах выживания на чужой, оккупированной территории. Надо заметить, что изысканными манерами ордынцы не отличались, вели себя бесцеремонно и нагло, чаще даже жестоко по отношению к местным жителям, что в полной мере соответствовало моим представлениям.