У крепости Онуз, войско задержалось почти на две недели, ожидая пока подтянутся тылы. В условиях бездорожья и лютых холодов ордынцы чувствовали себя немного скованно, но наступление останавливать и не думали, неспешно продвигаясь сквозь глухие мещерские леса.
Меня поразило огромное количество разнообразной техники: осадных и стенобитных орудий, которые войско тащило за собой. Разведка докладывала, что при штурме крепостных стен Онуза достаточно было им только выкатить два тарана, чтобы отвлечь внимание обороняющихся и минимизировать свои потери. Крепость сдалась меньше чем за сутки, а разграбили ее еще быстрей. Были во вражеском стане и несколько китайских отрядов, которые ярко выделялись одинаковым обмундированием и весьма качественным вооружением. Я заметил, так же, что шатры китайских тысячников, значительно отличаются от ордынских. Для русских зим китайская часть армии была совершенно не подготовлена, а вот кочевники, похоже, особых проблем не испытывали. Были в войске представители и других племен. Часть завоеванных территорий должны были снабжать войско орды солдатами и продовольствием. Лошадей насчитывалось очень много, но все равно примерно сорок процентов войска двигались пешком. Иные же, хоть и имели лошадей, но верхом на них не садились, использовали как вьючных животных, волоча вслед за войском необходимые припасы и награбленное добро. Подтягивающиеся тылы большей частью укомплектованы двугорбыми азиатскими верблюдами, которые тяготы зимы переносили очень стойко. И в Змеигорку и в Рязань купцы приводили целые караваны верблюдов и поэтому этот зверь, местное население ничуть не удивлял, напротив, при случае всегда готовы были купить: кто в хозяйство, кто для развода, чтобы потом продавать тем же купцам.
Проворной, хищной стаей, мы взобрались на небольшой лесистый холм, откуда хорошо видно берег реки и часть вражеской армии, устроившей привал. Даже короткая остановка в пути всегда обставлена ордынцами очень умело. Примерно трехтысячный гарнизон расположился у кромки леса, выставив охрану и дозорных. Быстро соорудили временное укрытие из составленных шатром копий и набросав на них седла и круглые щиты, улеглись на войлочные подстилки, запалив не меньше пяти десятков больших костров. Возле костров расположили лошадей и верблюдов как живой щит, а сами принялись готовить еду и устраиваться на короткий сон. Казалось, что для этого огромного войска не существует времени суток. Они двигались непрерывно, постоянно давая друг другу время на отдых. Иные умудрялись спать сидя верхом, прямо на марше. Отдохнувшая часть войска снаряжалась и продолжала движение, сдавая временный лагерь подоспевшим тылам, которые в свою очередь, словно под копирку повторяли действия первой группы. Что и сказать, весьма опытные и мобильные войска. Как я успел заметить, серьезной проблемой для движущегося конной армии становились корма. Несколько десятков, непрерывно курсирующих вдоль всей линии наступления, обозов с сеном и зерном старательно обеспечивали припасами армию. Если солдаты обходились дичью, охромевшими лошадьми и верблюдами, то сами лошади добыть себе корм из-под снега не могли. Вот именно эти, кормовые обозы, я и посчитал легкой добычей. Обычно, их почти не охраняли. Курсирующие челноками от захваченных селений до авангардных шеренг, они были важным звеном, которое и требовалось уничтожить. Еще вьючным животным на таких тяжелых маршрутах требовалась соль. Еще один весьма важный, стратегический припас, который я собирался коварно извести и сделал все возможное, чтобы по ходу движения татар соленых стоянок вообще не было.