Ближе к рассвету меня совсем заели комары, и я уже не мог уснуть.
Собрав нехитрые пожитки, прихватив кусок мяса, тихонько встал и отошел к обочине дороги. Ни один, из повально спящих, так и не проснулся.
Только приблудившаяся с вечера бездомная псина приподняла морду и проводила меня сонным взглядом.
Я не знал куда иду, зачем и что ищу. Не было никакой цели в этом движении. Впереди неизвестность, пустота, что я пытаюсь найти, вышагать? Что-то подсказывало, дальше будет все то же самое. Такие же мелкие деревушки, возможно, что даже города. Судя по тому, как петляла дорога, и сам тот факт, что двигался я все это время по течению реки, то путь мой лежал на восток. Каждый шаг все больше отдалял от уже известных мне очагов цивилизации. Мысли роились в голове растревоженным осиным ульем. В памяти крутились воспоминания, знакомые лица, события последних суток. Сильно хотелось верить в то, что все это ужасный сон, больной бред. Я думал об этом странном камертоне, надеялся, что коль уж я смог активизировать его один раз, то смогу и еще. Вот только какой будет результат? Закинет ли он меня еще дальше в прошлое, вернет в мое настоящее, промахнется и оставит в будущем! От чего зависит выбор? Как управлять этой машиной, прибором, предметом. Не было ни каких мыслей на это счет, все перехлестывали еще бушующие эмоции.
Примерно к обеду, я почувствовал, что меня знобит. Яркое августовское солнце палило нещадно, тогда как мое тело покрылось холодной испариной. Именно эти неприятные ощущения от повышенной температуры и резкой режущей боли в животе заставили отвлечься от нытья на свой счет, от воздыханий о злой судьбе и воле случая. Рези в животе, это не шуточки. Был бы я дома — нет проблем, короткая пробежка в первую же аптеку за набором лекарств и парой запасных рулонов туалетной бумаги. В полевых условиях даже самая незначительная зараза может вылиться в серьезную, почти неразрешимую проблему.
Это было довольно старое кострище, уже давно почерневшее и даже успевшее зарасти травой. Тот, кто устроил себе когда-то стоянку в этом месте, знал что делает. С одной стороны, обрывистый берег реки с небольшим мыском, с другой сама река, значительно отступившая образовавшая песчаный пятачок с бахромой травы по краям.
Дорога тянулась всего в полукилометре от стоянки. Я вышел к старому кострищу совершенно случайно. Здесь все было неплохо устроено. Недалеко от костра довольно большой куст можжевельника. Несколько крупных сосен, между которых достаточно протянуть веревку или шест, чтобы накидать туда лапника, соорудив, таким образом, небольшое укрытие. Даже не шалаш, а так — временный навес. Но самое главное, что собственно и послужило причиной моей остановки, это разбитый кувшин, крынка. На самом деле у кувшина был отколот довольно значительный кусок в горловой части. Тем не менее, в него еще можно было без труда налить, примерно, пол литра воды и вскипятить на огне. А сейчас мне только это и требовалось. Пока еще имелись силы, я прошелся по близлежащим зарослям и с удовлетворением обнаружил, что здесь достаточно дров и, самое главное, растений, совершенно необходимых для того, чтобы поправить здоровье. Первым делом мне удалось найти стебли цикория и подорожник. Два известных народных средства от болей в животе. Несколько стеблей малины и свежая хвоя, это для дезинфекции. А еще ромашку и зверобой.
Воду я набрал прямо из реки. С удивлением заметил, что это было не основное русло, а приток. Просто разделенный островом, который я в первый момент посчитал частью противоположного берега. Купленный вчера в деревне нож оказался очень кстати. Хоть его и пришлось немого подправить на осколке, оставшемся от разбитой крынки. Я вскипятил воду, накидал туда свежей хвои и несколько очищенных стеблей малины, присыпал словно приправой березовой корой. Пока это варево кипело и бурлило, вычищая старую посуду от возможных остатков пищи и грязи, я настругал достаточно семян подорожника и стеблей цикория для лекарства. Бабушка в детстве часто отпаивала меня подобными отварами, когда у меня вдруг возникали проблемы с животом или жар. У нее на каждую болячку имелись свои рецепты, маминым таблеткам она не доверяла.