Отвар получился горький, я это знал, но его просто необходимо было пить. Стебли малины должны были сбить температуру, все
остальное, просто прочистит организм. Похоже, что я немного перестарался с количеством травы, и все это варево действительно напоминало кипящую в котле зеленку, но я стойко выпил примерно пол крынки и, расстелив у огня кожаный фартук, лег. Спать не хотелось, но идти в таком состоянии было бы просто самоубийством. Хорошо, что нашелся, этот, пусть и разбитый горшок. И ведь не в пустыне, не Робинзон на необитаемом острове, а невероятное ощущение одиночества никак не хочет покидать. И больно, и обидно, и нет возможности как-то все это изменить. Отвратительное состояние, болезненное, безысходное, тяжелое. Надо же было так, нелепо вляпаться!
А ведь признаться, раньше у меня появлялись подобные мысли. Я имею в виду размышления о том, чтобы я стал делать, если бы вдруг, каким-то образом, оказался в прошлом. Особенно, после того как повелся с этими ребятами из клуба. Их и так, от мастерской, приходилось, чуть ли ни палкой отгонять. Они с таким запалом и азартом рассказывали о том, что им удалось вычитать в каких-то книгах, добыть из архивов музея, из докладов о раскопках. Энтузиасты, фанатики, они заражали интересом к истории всех, с кем общались. Наверное, легко и просто обо всем этом думать, заниматься реконструкцией сидя в теплой городской квартире. Если и выезжать куда-то на игрища, то исключительно в собственное удовольствие. Терпеть какие-то неудобства походной жизни, заранее зная, что в итоге, все равно вернешься домой.
Вспоминая ту деревенскую кузницу, в которой я купил нож, могу сказать только одно — убогость. Два чумазых «пэтэушника», преклонного возраста, ляпали свои поковки из какого-то барахла, старых обрубков, сломанных и ржавых вещей. Хотя, с какой стати, я на них «наезжаю»? Это их жизнь, какое-никакое, а ремесло. Им бы бедолагам… с тяжелым воздыханием в этой связи вспоминается мой мусорный контейнер на заднем дворе мастерской. Там одних обрезков наберется тонны полторы, великолепной стали. И не только дешевый и низкосортный прокат, что я закупал тоннами на заборы и решетки, имелась там и вполне качественная сталь, годная на все что угодно, вот только возиться с ней не хотелось.
Куда проще было просто позвонить на базу знакомым и заказать все, что душе угодно из толстенного каталога.
Года два назад встречался с одной милой девушкой, Надей. Когда только познакомились, она очень удивилась тому, что я работаю кузнецом. Сначала даже не поверила, а потом, после нескольких визитов в мастерскую заинтересовалась. У нас с ней ничего не получилось. К сожалению отношения не сложились, она тяготела к спокойной семейной жизни, к какой-то стабильности, а меня просто шатало из стороны в сторону. То укачу куда-нибудь к друзьям на север и месяца два там пропадаю. То как сумасшедший в порыве творчества днюю и ночую в мастерской. Наде все это не нравилось. И моя нестабильность, и легкомыслие. Несмотря на то, что с моим ремеслом я себе на хлеб заработаю где угодно. Да, в двадцать первом веке так оно и было, когда под рукой все необходимое, и от тебя требуется только навыки и творческий подход, а такие удобные вещи, как плазменные резаки, аргоновые сварочные аппараты, пневматические молота, они как бы прилагались к моему, якобы, мастерству. Хотя, если объективно, кое-чего умею.
И только сейчас, сидя на этом диком берегу, потерянный в неизвестном времени, быть может даже в параллельной вселенной, где до технологий даже двадцатого века еще очень далеко, я понимаю, что я был слишком высокого о себе мнения. Лишь теперь до моих куриных мозгов доперло, что называть себя мастером, я просто не имею права. Я не кузнец, а жалкое подобие. Неудавшийся гибрид, технологически зависимый элемент. Чего я стою со всеми своими напыщенными талантами, когда не могу себе даже представить способов работы без технической поддержки.
Да, теоретически я знаю, как добывать железо. Как и по каким признакам искать руду, строить сыродутные печи, выжигать уголь. Но это голая теория, кое-как прочитанная в умной книжке. Это пустые знания пока они не подкреплены практикой. Мысли о собственном убожестве воспринимаются не иначе как с натянутой ироничной улыбкой. Я действительно был слишком высокого мнения о себе. Но это еще не конец жизни! Я еще достаточно молод чтобы, как говорится, наверстать упущенное. Да я владею навыками финальной обработки. Я знаю много технологий и секретов. Дело за малым. Нужно заполнить пробел. В сжатые сроки освоить начальную, подготовительную часть и все! Тогда, я смогу доказать, что не лаптем щи хлебаю, и мой любимый молоток, что по иронии судьбы оказался вместе со мной в этом нелепом, неожиданном путешествии, должен быть использован по своему прямому назначению.