Вечерняя атака дала свой положительный результат. Ордынцы осмелели и видимо решили, что оборона стен крепости исчерпала свои возможности. Как только закрылись тяжелые, окованные железом ворота, многочисленное воинство из пехотинцев и конных отрядов двинулись фронтом, волоча перед собой оставшиеся катапульты и мощные, куда более укрепленные, чем прежде, тараны. Накрытые толстыми тесаными бревнами, словно крышей, они двигались на тяжелых колесах точно в направлении ворот. Разумеется, я отдам приказ залить их горючей смесью и сжечь, как только они попадут в зону поражения, но я не спешил. В такой ситуации пройти даже трехсотметровую дистанцию им будет не просто. Да и таран на вид не кажется грозным орудием в сравнении с запасом прочности возведенных мной ворот.
Сумерки надвигались очень стремительно. Вражья орава словно волны прибоя то накидывались на стены с жестоким остервенением, то отступали, откатываясь, используя различные хитрости и уловки. Может они хотели, чтобы я опять вывел войска на открытую местность. Ну, уж дудки ребята! Порезвились, поразмялись, теперь все! Хватит!
Шквал огненных стрел гудящим роем взмывал в воздух и оседал далеко на территории внутренней крепости. Часть зажигательных снарядов угодила даже во дворы цехов и портовые склады, но гореть там собственно нечему. К подобной атаке мы давно подготовились. На каждой черепичной крыше дежурил, прикрываясь шитом, ополченец с ведром песка и водой. Даже горшок с зажженным маслом тыловые бригады засыплют в считанные минуты, не давая огню зацепиться за деревянные стены некоторых построек. Какие-то сто пятьдесят метров отделяют нас от напирающей армии. При таком напоре, шквале снарядов и стрел с легкостью пролетающих над высокими стенами кажется, что вся масса камней и кирпича не выдержит сокрушительных ударов. Арки перекрытий и несущие перегородки дрогнут под тяжелыми ударами. Вокруг того места, где поднимаются мои турели, ордынцы выставили большой отряд лучников. Кто-то из войска пытался ковырять мерзлую землю в надежде пробиться к скрытым под землей тоннелям. Почти неподвижные мишени, то-то забава для моих стрелков, ну просто тир с замершими у своих нор кроликами.
Гонцы уже отправились на болото за оборотнем с его волчьей стаей. Бродяга давно ждет своей очереди, да и волки проголодались и уже почуяли запах крови. В ночь, ближе к рассвету, они нападут на самые дальние тылы, вот это будет сюрприз. А в ночь мы станем биться только орудиями со стен, арбалетами и копьями, станем бросать зажигательные смеси на головы подступающих к стенам врагов. Пусть не думают, что смогут подниматься по приставленным лестницам, прикрывшись щитами. Уверенные в себе сотники хорошо знают вверенное им дело и оружие, которое есть в их распоряжении, прошло не один этап испытаний. Вот заурчали и гулко ухнули длинные прутья требушетов, забрасывая просто тяжелые камни в сторону льда на реке. Видимо кто-то из врагов, решил воспользоваться моментом, пока идет большая драка у ворот и пробраться в город с тыла, со стороны реки. Огромный арсенал припасенных средств мог позволить нам молотить врага возле ворот еще несколько суток подряд. Это было действительно страшное, и захватывающее дух занятие. Словно кошка играет с мышкой. Я всеми возможными способами показал, что максимальная дистанция, которую накрывают мои орудия не больше двухсот метров. Пусть подтягивают ряды, пусть группируются ближе, чтобы завтра, когда станет светло, и они еще не успеют оправиться после налета волков, я врежу по ним ракетными установками. Вот где будут настоящие потери!
Внизу, во дворе крепости, ремесленники подогнали целый обоз сменного вооружения. Чтобы не допускать критического износа подвижных механизмов, я требовал более частой смены арсенала, да и стрелы мои снайперы расходовали очень быстро. Двое молодых ребят, лет по пятнадцать, в легких кожаных доспехах стаскивали со стен крючья и стрелы, обломившиеся наконечники копий и камни, пущенные из катапульт. Война-войной, а забывать о порядке в собственном дворе нельзя. Еще день, два и драгоценное железо втопчут в рыхлый снег, ищи его потом, а так ребятня с гордостью скажет, что, как и все, на равных участвовали в битве. И ведь будут правы, черт возьми! У меня даже швея-белоручка сейчас участвует в обороне города! Каждый при деле и потому им всем некогда бояться! Они видят, что у нас все получается! Что враг бессилен против пусть уже немного потрепанных, но все еще крепких стен Змеигорки. И дух их крепнет, а сердца пылают праведным гневом, за убитых и сожженных в Рязани людей.