— Бабы на базаре говорят, что враг твой батюшка, лют да лих, мертвецами потчуется, да скверну сеет. Бесово колено, не уж-то верно⁉ — Спросила Ярославна, садясь на низкую скамейку справа от меня. В ее руках мелькнула игла и моток ниток. Заботливая жена собиралась поправить мне дранный рукав, да ворот на рубахе, что я сорвал, снимая с себя кольчугу. Димка залез прямо на стол и теперь стягивал ко мне ближе все миски да тарелки, что стояли в середине. Сынишка ловко орудовал ножом, нарезая для меня хлеб и куски мяса.
— Лихи татары, что и говорить, да только псу под хвост их лихость да удаль! У стен четверть войска положили, а никак не смекнут, убогие, что плохо дело с Коварем силой мериться! С добром идешь — золото возьмешь, с войной придешь — костьми ляжешь! Учись Димка! Будь честен и смел! Не делай того, за что потом стыдно станет. Не перед людьми нам всем ответ держать, а перед богом. Ты свои доспехи, что я тебе делал, начистил небось?
— Начистил, и помазал, и с дедом Еремеем изнова наворонил.
— Вот и молодец! Сейчас отужинаем, а к вечеру, с Игорешкой вместе собирайтесь, да оденьтесь как на бранное поле. Оружие не позабудьте в спешке-то. Сам приду, проверю.
— Ой! Да что ты! Артур! Рано им еще! Малы они!
— Не прячь под подол Ярославна! Никто их в кровавую бойню не поведет! На стены со мной встанут. Коль сдюжат, так и до рассвета в бою стоять будут. Зря, что ни день, с оружием упражнялись⁈
— Малы еще! — чуть ли ни взмолилась Ярославна, но заметив мою улыбку и хитрый прищур глаз, тут же сообразила, что ничего страшного с детьми произойти не сможет. Уж кого-кого, а детей своих я уберечь сумею. Коль приглашаю с собой на стены, то стало быть в самый безопасный момент. Но мальчишкам все равно, им главное попасть на передовую; увидеть собственными глазами события, разворачивающиеся за глухой городской стеной.
Торопиться не было смысла. У Ярославны достаточно времени, чтобы подлатать мою рваную одежду, собрать мальчишек в ночной дозор и даже положить им с собой припасов — мяса да пряников, чтоб не заскучали.
Вышедшие в ночь, на охоту, стая волков во главе с оборотнем пройдут далеким лесом, за рекой. Нападут с тылов, и будут резать в темноте. Это зрелище станет далеким, и потому тихим. Со стен, возможно, сможем услышать отголоски той чудовищной паники, что закованная в броню волчья стая устроит в стане противника, так что торопиться некуда. Не помогут ни псы волкодавы, ни сноровка. Уж таких чудищ я позволил откормить на болоте, что самому порой страшно. С рассветом крепость даст финальный залп. Я распорядился зарядить в установки самые дорогие ракеты. Начиненные чугунными осколками, усиленными пороховыми зарядами, самые дальнобойные и проверенные. Каждая весом в двенадцать килограмм, тяжелая, осколочная ракета накрывала радиус не меньше ста метров вокруг себя. Это действительно оружие устрашения. Полный боезапас всего-то, чуть больше сотни, зарядов, но их применение в завтрашнем бою может решить исход всей оборонительной компании. Ракета с керамической, начиненной поражающими элементами, головкой и деревянным корпусом должна преодолеть не меньше чем полкилометра, а то и больше. Падая в самой гуще войска, она может взорваться сразу, а может и выждать какое-то время, пока на нее не перестанут обращать внимание. Корпус ракеты почти герметичен, так что даже попадание в воду не помешает заряду сработать на все сто. В поддержку тяжелых ракет пойдут так же не менее дорогие ракеты, но только ближнего боя. Более мелкие, но не менее коварные снаряды, это фактически пучок стальных стрел, что должны осыпаться на врага с высоты почти в двести метров. По опыту знаю, что даже гвоздь, брошенный с десятого этажа, до пола пробивает крышу автомобиля. А уж чугунный дротик, весом в сто грамм, пройдет насквозь любую броню, и щит, и седока с седлом.