Открылись главные ворота. Пешие стрелки с мобильными ракетными установками рассредоточились длинной цепочкой и двинулись вперед, у них за спинами уверенно гарцевала тяжелая кавалерия. Ничтожный отряд, но даже от этой пары сотен солдат ордынцы бегут как от чумных. Они не бросаются в бой. Они слепы, обожжены и ранены. Лишь бы выжить, вот главная задача!
Прямо у меня за спиной хлопнули длинные рычаги требушетов, отправляя смертоносные зажигательные ядра далеко в тылы противника. Справа, у стрелка, щелкнул механизм и короткий запал ракеты надрывно фыркнул, отправляя в полет легкий осколочный заряд. Тренированный, невозмутимый, с четкостью механизма выполняющий необходимые операции стрелок, вставляет новую ракету, протягивает сквозь отверстие в трубе запальный шнур и кладет на плечо для прицеливания. Мгновение и тлеющий боек опускается на рамку, где закреплен запал. Шипение, хлопок, еще один длинный шлейф черного дыма протянулся от крепостных стен до вражеских позиций. Стрелок заученным движением сбрасывает с плеча медную трубу пусковой установки и сгибает колено, чтобы присесть, подняв из ящика еще одну ракету.
— Прекратить огонь! Авангард отступление! Закрыть ворота!
У всего есть мера, вот и у жестокости она должна быть. Надо показать, что мы сильны, что нас не взять голыми руками, что мы будем драться, а уничтожать бесчисленного врага бессмысленно — пупок надорвешь! Да и с кем-то надо потом договариваться о мире.
— Им больше некуда идти! За отступление их просто казнят. Продвигаться вперед нет ни сил, ни возможности. Оставлять в тылу такую мощь, что они уже почуяли на собственной шкуре, они не могут себе позволить. Так что сейчас, уйдут за реку, встанут лагерем и займут круговую оборону, ожидая подкрепления.
— Их еще много! — усомнился было, старик Еремей, несмотря на хворь, забравшийся на стену поглазеть на побоище.
— Сунутся в драку — вообще никого не останется! — тут же парировал я, — И они прекрасно это усвоили. У басурман пока недостаточно средств и умения, чтобы штурмовать подобные крепости. Они допустили массу критических ошибок. Но это бесценный опыт в их копилку. Если подойдет подкрепление, они непременно сменят тактику. Может случиться, что попытаются взять нас измором. Оставят заградительный отряд и просто не позволят высунуться нам из своего логова, в то время как прочие, пойдут дальше, на другие города.
— Может послать весть моему отцу? — спросил молодой князь Александр. — Я лично могу отправиться в путь и сказать ему, что орда потерпела поражение у стен Змеегорки!
— Нет смысла, друг мой! Пока ты обернешься с вестями, если вырвешься из осады, пока бояре почешутся принять какое-то решение, уж и весна поспеет, а то и лето. Так что сиди пока здесь. На все про все, мы потратили чуть меньше четверти боеприпасов. Потерь — восемнадцать человек убитыми, три десятка раненых и покалеченных. Так или иначе, но я все равно заставлю ханов вести со мной переговоры, а не тупо подставлять собственные войска под жестокий удар.
— Стало быть, те слова что ты молвил, дескать платите мне дань и ступайте с миром — не красное словцо! — воскликнул молодой князь.
— Верхом успеха, я посчитал бы полное изгнание орды. Но будучи трезвым и здравомыслящим, я прекрасно понимаю, что это невозможно, поэтому, я буду настаивать на том, чтобы вся нынешняя рязанская земля, Мещера, Мурома, Мордва — все перешли в мое владение на равных. Восточные ханы будут вынуждены признать во мне достойного правителя, под стать им, и так же, как между собой, делить взятую дань.
— Но это предательство! Все прочие князья: владимирские и коломенские, московские, новгородские — станут твоими данниками!