— Я сам в дозор ходил с конными стрелками, — начал было Наум.
— Думали упредить, выиграть время. Уже последний обоз собирал… — добавил Мартын.
— Только и смогли забросать гранатами передовой отряд. Выкосили вчистую! — продолжил Наум, — Тут, как поперли отовсюду! По всем просекам, дорогам тропам! Насилу оторвались!
— Я уже последнюю телегу из города снарядил и отправил. Пошел по боярским подворьям народ выгонять. — вновь встрял Мартын.
— Так вы что, пустой город Орде оставили? — удивился я.
— Наум хотел его вовсе спалить! — брякнул Мартын и опасливо покосился на брата.
— Не успел! — виновато прогудел Наум, — Пока с головными возился, остальные с боков обошли! Мы было галопом через Рязань, а ордынцы уже город обошли.
— Тут мы и вляпались! — опустил голову Мартын.
— Если бы не Скосырь с сотней карагесеков — задавили бы нас проклятые! — дополнил печальный рассказ Наум.
— Главное людей от расправы уберегли. Плохо, что дотянули до последнего. Могли бы и раньше озаботиться. Тут, вы промедлили! — попенял я.
— Это все гадюки — бояре народ баламутили! Мы, мол с ордой замиримся, откупимся, никого в обиду не дадим. Только вы выкормышей Коваря не слушайте! Заведут вас в чащи лесные и погубят! — проворчал Мартын, — А мы в Мещере такие хоромы отгрохали, а сколько подземных хранилищ настроили… Саперная рота, как кроты рыли, день и ночь. Всех разместили. В дальних убежищах еще дома пустуют. Там пока мастеровые из Змеигорки с семьями поселились.
— Ордынцам до убежищ не добраться. Проходы в болотах только верные люди знают. Так, что народ пересидит набег в целости и сохранности, — заверил Наум, опередив мой вопрос.
— Всю живность с собой забрали. Даже кошек и собак. — прыснул Мартын, — а бояр с челядью силком туда увезли. Под арестом сидят.
Мы, было тоже, на болота подались, да попали в заваруху…
— Я половину карагесеков положил, пока к ним пробился! — прогудел с порога, сердито морщась Скосырь. — Стрелки битые и калеченные, в круг встали и отстреливаются дружно, а эти медведи… — Старый вояка только головой покрутил, — Видал я побоища, а такую резню, что твои близнецы умудрили… Стоят спина к спине, в руках по топору и мечу, так и мелькают, словно ветряки у мельницы. Рычат как звери и от ордынской кровушки отплевываются. Мои карагесеки совсем умом тронулись глядя, что эти черти вытворяют и тоже кинулись крошить в капусту тех, кого братья не достали. Орут что-то непотребное и режут… Тут ордынцы и дрогнули, а мы вырвались!
— Это они твою железную клешню завидя в бега подались! — хмыкнул Наум. Получив от меня по шее, смиренно отошел в угол. Злорадно оскалившись, Скосырь склочным голосом пробурчал:
— Ты, князь-батюшка, Мартынке наподдай! Пошто он моему коню хвост вырвал⁉ А?
Мартын, увернувшись от моего пинка, заорал возмущенно: — Да, а как бы я тебя еще остановил? Мы до ночи там рубились бы!
— Так, хватит! — не выдержал уже я и окончательно прогнал братьев, поторопив их со сборами.
Скосыря не пришлось даже спрашивать. Мы только посмотрели друг на друга, и старый вояка тихо сказал:
— Куда же я без тебя? Нет у меня ни бабы, ни детей — сиротить некого. Только князю своему и буду служить… до смерти.
Смахнув набежавшие слезы, Скосырь сердито засопев, тяжело зашагал к выходу. Уже скоро с крыльца раздался его рык и отчаянные вопли его степной банды.
Выдвинулись из Москова уже поздно вечером, когда стемнело. Я буквально настоял на том, чтобы уйти подальше и только далеко за полночь позволил встать временным лагерем на короткий отдых. С появившимся пополнением, стрелками Скосаря, карагесеками и братьями, нас набралось около полусотни, так что нападения бандитов или заблудившихся ордынских разъездов мы не боялись. До Новгорода дорога не близкая, но я намеревался преодолеть ее быстро без долгих остановок и в довольно резвом темпе. Как мне казалось, Новгород последний из городов, который захотят взять себе ордынцы, тем более что на него уже не первый год претендуют Ливонцы. А там, где территории спорны, да климат суров до неприличия, они были не большие охотники ошиваться.
— Что-то близнецы твои ни как в толк не возьмут, чего я от них хочу. — Сказала ведьма, присаживаясь рядом со мной возле костра.