— Пошли отсюда Петр, я похоже перегнул малость, так что на болоте будет в самый раз отсидеться.
— Да какой пошли, варяг! Побежали! Не то как ратники всполошатся, перед ними ответ держать нет никакой охоты. Ты там хоть никого не покалечил⁉
Грязь на улице, да мостки заметно подморозило. Выйдя из кузницы я холода не чувствовал, но вот когда уже спустились к берегу реки, понял, что двигаться придется чуть ли не в маршевом темпе, иначе замерзнем. Это сюда в город мы добрались на лодке, обратно придется ножками ковылять, а это километров пятнадцать, не меньше, а на мне одежда вся сырая.
Я не переставал удивляться терпению Петра. Он прощал мне все выходки и позволял творить в его доме бог весть что. Я старался не злоупотреблять, но порой меня просто несло. После успешных экспериментов с гончарной печью, я решил не останавливаться и продолжить в том же духе. Первой причиной моего беспокойства стало собственное не очень хорошее самочувствие. Яркими впечатлениями всплыли в памяти те страшные два дня, что я провел на берегу реки, мучаясь от кишечного расстройства. Мне требовался набор лекарств и медикаментов. Пока еще были травы, я собрал их достаточно. Начиная с конца лета, уже накопился солидный гербарий. Знаю, что часть трав следует готовить свежими, но тогда у меня еще не было спирта. Да! Я знаю, что в то время, то есть в это время, на Руси, если это Русь конечно, еще понятия не имели что такое спирт. Зато я прекрасно знал, что это такое, как его готовить и использовать. Как не старался — змеевик у меня не выходил. Пришлось обойтись собственноручно изготовленной ретортой с длинным горлышком, загнутым как змейка. В результате, после того как извел почти мешок пшеницы на свои эксперименты, сумел сделать примерно три литра вполне сносного первача. Перегнал его еще три раза, прочистил, прогнав через древесный уголь и отложил в укромное место, для того чтобы зимой еще раз прогнать, но уже по выстуженному железу. Надежней способа очистки мне вспомнить не удалось. Здесь меня никто не ограничивал в фантазии и применении рецептов в двадцать первом веке весьма опасных и даже незаконных. Настойка полыни, мухоморов, и семян ландыша были отложены мной как неприкосновенный запас. Оставшийся спирт так же пошел на лекарство, хоть порой и возникало желание сесть и под хорошую закуску надраться до поросячьего визга.
В тот момент я чувствовал себя Ведьмаком, известным героем Сапковского, Геральтом из Ривии, который сидя на болоте в окружении отвратительных тварей готовит себе боевые эликсиры. Я к счастью не ведьмак, и снадобья, которые я готовлю, это не что иное как средство выживания. Спасибо милой моей бабушке, которая очень хорошо разбиралась в травах, и то и дело подсовывала мне какое-нибудь снадобье, в тайне от мамы, когда я болел и был вынужден пить лекарства из аптеки. Не знаю, что в конечном счете мне помогало, но помню только, что после бабушкиных лекарств я всегда с легкостью засыпал, забывал о болезни, и уже через пару дней чувствовал себя вполне здоровым.
После того как у меня появилось достаточно кувшинов и приспособлений для изготовления спирта, я и вовсе забросил гончарное дело. Запасов было достаточно на всю зиму. Свежее мясо можно всегда добыть в лесу, зерно и овощи без проблем покупались или обменивались в соседней деревне, так что попусту жечь дрова в печи для обжига не имело никакого смысла.
Я чувствовал себя затворником, медведем в берлоге, который никак не желал впасть в спячку. Психика не выдерживала долгого пребывания в лесу или даже в соседней деревне. Хотелось вырваться из этого замкнутого круга. Вернуться в город, домой, к родным и близким. Странно, но я думал о них в настоящем времени, думал о том, как они сейчас переживают, волнуются, совершенно забывая, что они, как и я сам, родятся еще не скоро. Если вообще родятся. Ведь если верна популярная теория — попадая в прошлое человек своим самым нелепым, и с виду безобидным действием может в корне изменить ситуацию и даже ход всей истории. Не знаю, мне не требовалось забивать голову такой чушью. Просто хотелось вернуться домой. Обманывая себя какими угодно домыслами и теориями продержаться до первой же возможности осуществить задуманное.
Перед Петром даже становилось как-то неудобно, за все те эксперименты, что я устраивал в его хижине. Ну да ладно, сочтемся! Проводя подсчеты всех приготовлений, я с удовольствием отметил, что у меня теперь уже было достаточно лекарств, если можно так назвать мои снадобья на травах меду и спирте. Разжился хорошей, с моей точки зрения очень удобной одеждой, которую я сшил из огромного куска войлока, что Петр раздобыл в деревни. Сказал, что выменял у какого-то восточного купца. Я пошил себе некое подобие шинели с кожаными вставками, с высоким воротом. С моей точки зрения — конечно не Армани, и не китайский ширпотреб, но куда более удобная одежда, чем носили местные. Вообще я даже представить себе не мог, что возникнут подобные проблемы. Здесь, например, понятия не имели что такое валенки. Это я, наивная душа, думал о них как об исключительно русском изобретении. Благо, что Петр был знаком с тем, что такое баня. Строить баню в наступающих холодах не было смысла, поэтому пришлось обустроить в хижине один угол для мытья. И вроде мелочь, опытному человеку, даже не торопясь, пару дней работы. Но не все так просто! А что если этому человеку, у которого руки растут оттуда, откуда им и положено расти, просто не дать гвоздей! Ага! Вот тут-то и начинается все самое веселое. Одним топором без должной сноровки тут не развернешься. Тем более что я не плотник и максимум что сделал в своей жизни так это табуретку, еще на уроках труда в школе, да лестницу на чердак у бабушки, да такую, что не всякий мог ее поднять с земли и приставить к стене. Одним словом, плотник из меня получался аховый, но не ходить же грязным, в конце-то концов. Плюс к бане, пришлось еще изготавливать мыло. Благо в энциклопедии можно найти подходящий рецепт, не очень вычурный, но вполне годный.