То и дело вспоминая кузницу в городе, я порывался было сорваться с места и, прихватив камертон, что выбросил меня в это время, отправиться туда. Думаю, что мастер позволит мне немного поработать, если боярин его совсем не замучил. Но Петр всякий раз отговаривал меня от этой шальной идеи.
— Странный ты человек, Варяг. Вот вроде свой, и говоришь уже хорошо, и понимаешь все с полуслова, а все равно много в тебе дивного. За все то время пока мы с тобой тут в лесу дни коротаем, ты ни разу ни в храм не собрался, ни к капищам позорным. Богу не молишься, бесов не зазываешь. И не ведун, и не смерд. Но и тайное тебе ведомо, а простое как диво дивное. Баба в деревне корову доит, а ты смотришь как завороженный, не уж то никогда не видел, как коров доят? Зелий наварил, дышать от них нет мочи, а сам не пьешь. Не уж-то злое задумал?
— Да что ты Петр, я и так у тебя два мешка зерна перевел. Совестно мне как-то самому это пить. Снадобий наготовил, на случай если захвораю. А так, без причины, только в удовольствие их пить, дело плохое, хоть и соблазнительное. Я уж три месяца веду настолько здоровый образ жизни, что сам удивляюсь. Курить бросил, не пил уже бог знает сколько. Думаешь, мне не хочется шарахнуть стопку-другую⁉
— А ну как отравишься?
Не было смысла доказывать что-то моему гостеприимному другу. Я просто достал из сундука глиняную бутылку с водкой наполовину разбавленную медом и малиновым соком. Таких я приготовил целых пять, так что одной и пожертвовать можно. Настой еще очень свежий, не выдержанный. С медом я конечно перестарался, но все вкусней будет. Налив немного в деревянную плошку, я понюхал напиток отмечая устойчивый спиртовый запах и тут же плеснул в огонь. Пламя вспыхнуло ярко, взметнулось к крыше, озарив всю хижину. Петр отшатнулся и выпучив глаза перекрестился. Я тем временем налил полную плошку и с удовольствием выпил, шумно выдохнув. Настойка получилась очень сладкая и весьма крепкая. Мое опасение насчет того, что при многих перегонках и фильтрации потеряется градус — не оправдались. Градусов пятьдесят в этом «зелье» было. Разумеется, предлагать такое крепкое спиртное своему другу я не стал. Зачерпнул родниковой воды из бочонка и добавил половину настойки. Киевлянин долго не решался выпить это, с опаской смотрел на меня, но потом все же пригубил, поморщился и отстранился.
— Ведьмина вода! Что брага медовая! Но жгучая!
— Медовая брага этому зелью в подметки не годится!
Следующую порцию я разбавлять не стал и с удовольствием посмотрел на то, как Петр повторно выпучив теперь уже покрасневшие глаза, глотает дымный воздух. Выпив все до дна, он тут же зачерпнул воды и запил, багровея прямо на глазах.
После третьей порции он уже не мог ровно сидеть, говорил не внятно и сумбурно. Потом и вовсе отполз к настилу у печки, и натянув на себя шкуру вырубился. Да, с таким собутыльником долго не посидишь, хорошо, что хоть спать лег, на подвиги не потянуло, а то бы пришлось гоняться за ним по болотам как за диким оленем. Сколько раз такое было, не умеет человек пить, а все туда же, ни одного тоста не пропустит.
Утром яркие лучи солнца заметно нагрели нашу хижину. Я проснулся рано, подложил дров в печь и вышел на крыльцо. Мне хотелось дошить кожаную сумку и уже к обеду все же отправиться в город, к кузнецу. Правду сказать, не планировал в этот день куда-то выдвигаться, но я откровенно не знал, чем себя еще занять. Просто маялся от скуки. Все запасы трав, что были собраны за короткий сезон, я израсходовал. Свежую брагу только поставил, так что готова она будет еще не скоро, а прогуляться очень хотелось. Тем более что всю ночь мне не давала покоя милая мордашка спутницы боярина. Уж не знаю, кем она ему приходилась, сестрой, женой, или дочерью, но мне почему-то ужасно захотелось ее увидеть еще раз. Долгое, вынужденное воздержание явно не шло на пользу. Любая логика и здравый смысл рушились карточным домиком, стоило только подумать о женщинах.