— Не брось в беде Аред, милостивый, заклинаю тебя всеми светлыми предками, отцами нашими, не оставь в горе.
— Ты кто такой? Тебе чего надо?
— Беда у меня, Аред. Гаврил я с Косой Ворги, что за горельником.
— Что за беда?
— Сын мой Алешка, вот-вот представится, хвор совсем. Знахарка Авдотья день шептала, ночь шептала, из сил выбилась, да не смогла помочь. Говорит, коль не боишься Ареда-злыдня, да людской молвы, ступай к нему. Может он и смилуется.
— Господи! Что же это за проклятие такое⁉ И как вы, чудные люди, не поймете, что если чужак, то не обязательно оборотень или злой колдун! Неси свое чадо, да и бабу в дом зови.
Спросонья, плохо соображая, путаясь в рукавах, стал натягивать единственную чистую рубаху, заправил ее в штаны, перепоясался ремнем и подбросил поленьев в очаг.
Гаврила внес сына в комнату. Мальчишке на вид лет семь, не больше. Бледный, с липким потом на лбу. Дышит прерывисто, резко. Я подтянул настил ближе к огню и постелил кусок чистой крапивной ткани.
— Пятый день уж как хворый, от бабкиных шептаний, ему только хуже становилось. Чахнет и чахнет.
— Хворый — вижу, а случилось то что, с чего вдруг, его такая зараза взяла?
— По рыбу он с дедом ходил, лед уж тонкий, и чтоб бадью вынуть из проруби, дед его веревкой обвязал, да вперед пустил. Да все равно вымокли оба. Дед то, тот ничего, а Алешка захворал. Я уж старика изругал, да что теперь.
— Ясно. Дальше, можешь не продолжать. Судя по тому, что ты рассказал и сам я вижу, у него воспаление легких.
Другой причины, такого отвратительного состояния ребенка, я просто не видел. У него не было загноившихся ран, что могло указывать на сепсис, или еще каких-то признаков другой инфекции. Только приглушенное дыхание, сиплое и влажное, сухой гортанный кашель и жуткий жар.
Первым делом надо сбить температуру. Для этого хорошо подойдут толченые семена малины, из того, что есть в наличии, корень алтея. Корень алтея у меня, к сожалению, только в спиртовом настое, но выбора нет. Ребенку нужно сбить температуру. Хорошо бы еще ягоды можжевельника, надеюсь, я не все извел. Сухая пармелия, эта, тоже есть, хоть и не много.
— Слушай сюда, как там тебя… Гаврил. Как только светать начнет, иди обратно и, вот где хочешь, но сыщи мне, молока свежего. Хошь коровьего, хошь козьего, хоть овцу или кобылу дои, а молока добудь.
Перепуганный насмерть папаша, только кивал, сейчас он был готов идти хоть за кровью девственницы, лишь бы не потерять сына.
Я растолок в бронзовой ступке пригоршню сушеных семян малины, добавил чуточку меда и малиновой же настойки. Все это чуть-чуть подогрел, попробовал сам и стал спаивать мальчишке. Да, температура у пацана поднялась высокая. Поездка на волокуше через лес пользы не принесла, но хоть немного остудила.
Я протянул Гавриле деревянную плошку и сказал:
— Вели жене со двора полную плошку снега принести.
— Маланья! — Тут же встрепенулся отец Алешки, — делай что Аред велит — неси снега да побыстрей!
Когда заплаканная и перепуганная женщина выбежала из дверей, Гаврила пояснил:
— Не жена она мне, сестра моя. Жена как Алешку родила, так и забрали ее предки.
— Соболезную. Понятно тогда, что ты за сына так печешься. После смерти жены, небось у себя в деревне, тоже не на добром счету?
— Народ всякое говорил, да что их слушать. Если б не бабка Авдотья…
Женщина принесла снег, я набрал немного в лоскут из остатков хлопковой джинсы и положил мальчишке на лоб.
Холодный компресс менять приходилось часто. Примерно через час, я повторил процедуру с толчеными семенами и медом, малиновой настойки на этот раз не пожалел, плеснул побольше. К утру температура совсем спала и я, оставив Алешку, на попечение тетки, стал готовить отвар пармелии. Лекарство из лишайника очень горькое, но его нельзя было чем-то разбавлять. Довольно сильный антибиотик, хотя на вид, обыкновенный и непримечательный. Не раз проверенное средство, особенно в тех случаях, когда на современные антибиотики у человека случалась сильная аллергическая реакция.
К вечеру вернулся отец мальчика, совершенно вымотанный, еще более грязный и растрепанный, но с огромной крынкой молока.
Всего три дня понадобилось, чтобы мальчишка стал чувствовать себя намного лучше и кризис прошел. Маланья, сестра Гаврилы немного освоилась и с моего разрешения, прибрала в доме. Сам Гаврила был готов делать все, что угодно по дому, лишь бы я продолжал выхаживать его сына. Отвар пармелии, ягоды можжевельника, заваренные в молоке, крепкий мясной бульон, гречневая каша на молоке, вот и все, что я мог предложить. Иммунитет у парня оказался крепким, так что поправлялся он быстро. За всю неделю, что эти люди гостили у меня, было как-то очень уютно и спокойно. Они уже не испытывали того, первобытного страха перед неизвестностью, как в ту первую ночь, привыкли, узнали меня поближе. Маланья делала все по дому. Гаврил привез припасов: репы, пшена, трех кур и петуха, крынку сметаны, муки, масла. Я уж и забыл вкус таких продуктов.