— Послушай, боярин! Вот ты плетешь, как мед льешь, а я ни слова не понимаю. Ты с чем пожаловал, говори проще, и голову местной политикой мне не морочь.
— Убил Юрий брата своего! — чуть ли ни выкрикнул Дмитрий, стукнув кулаком по столу. — Вчера за обедом отравил зельем басурманским.
— Мир праху его, да будет земля ему пухом.
— Не помер он еще. Епископ у постели целую ночь сидит, знахаря позвали, а все без толку. Все бояре надвое разделились. Одни к Юрию собрались поклон бить, крест целовать, другие хорониться. У меня в Коломне и Муроме родичи есть и люди верные, а другим впору, как тебе, в леса да болота идти, да приюта искать. О тебе варяг слух идет, что ты от смерти людей отговариваешь. Сбереги, Ингвара, князя нашего, хоть на малый срок сбереги, покамест мы готовы не будем. Он уж стар, немощен, да хоть бы еще месяц или два.
— Ты сам то понял, о чем просишь, боярин. Чтоб я со своими зельями да в княжеские покои! Да меня, епископ со своими монахами-чернецами, на лоскуты порвут голыми руками, заплюют, затопчут!
— Епископ Алексий тебя пальцем не тронет. Он перед тобой тоже должный. В зиму, тому свидетелей полон град, он прилюдно тебя проклял, да на него-то проклятие и воротилось. Уж месяца три как без посторонней помощи ходить не может. Скрутило горемыку в бараний рог. Волка того коим он тебя проклинал, деревенские словили, забили. А ты жив, целехонек, стало быть, напраслину на тебя возвели. Вот с той напраслины да проклятий епископ и хвор.
Бери Аред зелья свои, людей-помощников, да садись на коней, поспешим. Вот мы пока с тобой тут мед пьем, Ингвар богу душу отдать может.
— Ты конечно прости боярин, но что-то выгоды своей я в том не вижу. Епископ — бес с ним, без него жил и дальше проживу. Ингвар князь, мне не указ, как и братья его да весь род. Что мне проку его выхаживать?
Боярин прищурился и отвечая мне чуть ли ни зашипел змеей, ссутулился, немощно опираясь на стол.
— Ингвар и здрав был, зимы от лета отличить не мог. В иной день велит всем прочь, а сам посреди палаты ляжет на полу да глядя в потолок, сам с собой говорит. А то и вовсе сбросит с себя одежды и по дому ходит, срам не прикрыв. А выгода твоя Аред простая, хоть бы, такого как был, Ингвара двору вернешь, мы тогда Юрьевых бояр пожмем, побьем да не дадим поглумиться. Они, хоть сейчас готовы муромским князьям отдаться за пол гривны да овса мешок.
— Все, я понял! Намечается дворцовый переворот, если уже не произошел, а ты боярин готов из дремучего леса в подмогу злыдня Ареда звать лишь бы барыш свой не упустить.
— Та земля, Аред, что ты себе взял да все без пошлины, да без налога, то ведь моя земля. И Железенка, и Озерный хуторок, и у переправы мурома — все мое.
— Мне собраться в дорогу два часа с перекурами. Уже вечером ноги моей здесь не будет. Вон к половцам пойду, за своего небось примут, к варягам подамся, в Москву, в Новгород, земля большая. А дележа — твоя земля, моя земля, терпеть не стану! Вам еще всем государством лихо хлебать ведрами, а мне такие напряги не нужны. Режьте друг дружку, травите, моя хата с краю! Тебя на первой же березе за ноги подвешу со всей ватагой дворовой и… поминай как звали.
— Отдам я тебе Ярославну! — закричал Дмитрий, вставая в полный рост. — И земли, хоть эти, хоть степные за Ярославной — отдам, с сыновьями поровну! Только уж и ты постарайся! Бери свои зелья колдовские, да езжай со мной в город. Не ерепенься. Если князя от лютой смерти спасешь, то и от него тебе глядишь, чего достанется. А уж Юрия, мы с боярами придержим, он и пискнуть не сможет. Поторопись со сборами, путь долгий, а времени в обрез. Боярин путаясь в запыленных полах своего кафтана вышел вон.
Пригладив рукой бороду, я встал, прошел к сундуку в углу комнаты, достал оттуда ящик со своими настойками да зельями, накинул на себя овчинную безрукавку, длинные волосы подвязал плетеной кожаной тесьмой. Несколько секунд постоял перед стеной где висело выкованное мною оружие. Брать его с собой, вроде, как и не требовалось, хотя если в княжестве намечается переворот, на чьей бы стороне я ни был, всегда найдется противник. Береженого бог бережет. Я снял со стены перевязь с мечом, на бедро повесил колчан с арбалетными стрелами, сам арбалет на широкой ленте перекинул через плечо и закрепил петлей за поясной ремень.