Меня в десантном училище, наверное, навсегда отучили людей без толку бить. Особенно в гражданской жизни, тем более у себя же дома. Бывали, поначалу, стычки с местной шпаной. Видимо, моя хромающая фигура, казалась им легкой добычей. Все прекратилось после того, как тупая башка их главаря, побывала в моих руках в болевом захвате. При этом, я миролюбиво проворковал: — Ребята! Я драться не умею, но убивать — обучался! — Майор, инструктор по рукопашному бою, умело нас натаскивал, как надо действовать в критической ситуации, когда выбор прост и однозначен, или ты, или тебя. Завидным мастерством, буквально заставлял меня оттачивать приемы, чтобы хоть достойно противостоять ему в спарринге, а не сразу нарываться на болевой или удушающий прием. Здесь — в той деревне, меня и спасло, что я рефлекторно среагировал, не задумываясь. Не зря уматывал себя на тренировках в училище и на лесных ристалищах, с ребятами из клуба. Только сейчас до меня доперло, что эти «милые селяне» действительно не шутили, когда с вилами да топорами на меня бросились.
Да, училяга! Как давно это было. Лет пять уж прошло! Если-бы не покалечился на учениях, сейчас бы уже закончил, и парился бы где-нибудь в «солнечном» Магадане, или на просторах Таймыра. Однокурсники, некоторые, наверное, уже капитанские звездочки обмывают, а кто пошустрее, то и майорские.
А плевать! Мне и в кузнице неплохо. Сам себе хозяин. На жизнь хватает, работа интересная, творческая, в прошлом году даже в Московской выставке участвовал, с тех пор заказов — хоть отбавляй! Что мне переживать о том, что не случилось. Не судьба значит, мне идти по отцовским стопам, и так же как он, мотаться по городам. Лишь с тех пор как он получил полковника, мы надолго осели в Рязани. Отличный город. Большой, красивый, спокойный. А если чего и не хватало, то до Москвы три часа экспрессом…
Но мне всего хватало, все устраивало. Я пару лет поработал в чужой мастерской, набрался опыта, так сказать. Учитель у меня попался очень знатный, толковый и жизнерадостный узбек. Ремесло он знал не по книгам и формулам, а получал от дедов своих и, делился, не скупясь, всегда с удовольствием объяснял какие-то мелочи. Сам он говорил, что уже чуть ли не в десятом поколении ремесло перенимает. Это уже после того, как мы с ним от души, пару сезонов поработали, я стал всякие научные книжки читать. То, что уверенно знал на практике, как бы подтверждал теорией из книг. Три года самостоятельной работы только добавили опыта. Как будто не изучал ремесло, а вспоминал, так легко и просто мне все давалось. После знакомства с ребятами из клуба увлекся антикварными вещами. Вокруг Рязани и в самом городе, в какой-то момент, просто как золотая лихорадка началась, развелось кладоискателей, как тараканов. Некоторых из них я знал. Они в своих поисках брали только самое ценное, а что попроще, так они мне за символическую плату несли, знали, что я интересуюсь. И жалко с одной стороны, что эти «деляги», а по-другому их не назовешь, ворошат старые памятники и поселения, а с другой стороны, сколько пройдет времени пока археологи доберутся до этих мест, если вообще доберутся. Не мне их судить, но коль уж выкопали что-то из земли так уж лучше я у них за мелочь куплю, чтоб и вовсе не затерялось. А то ведь где найдут там и бросят.
Я не жалел дров костру, жег, наверное, часов до двух ночи. Углей нагорела большая горка. Я попробовал устроиться на фартуке, подложил книгу под голову и попытался уснуть, но не тут-то было. Явилась банда комаров, до этого момента зудевшая где-то в стороне от дыма, а уже и пламени от костра не осталось. Вот они и распоясались. Чертыхаясь, надрал лопухов и соорудил, на скорую руку, что-то наподобие колпака куклусклановца, только без прорезей для глаз. Кое-как скрепил его шнурками от ботинок и нахлобучив на голову снова залег, сунув искусанные комарами руки в карманы и облегченно вздохнул. Только горка углей пыхала жаром, потрескивая, да занудно ныли от досады комары. Тихо шелестела трава от редких порывов ветра.
Вот так, на границе холода от реки и жара от костра, я и уснул. Сон был тревожный, темный. Не запомнил деталей, так, какие-то обрывки, неясные образы. Проснулся уже при свете восходящего солнца с единственной надеждой, что вся вчерашняя история с загадочным камертоном была просто сном…
Глава 2
Отборный, качественный мат, вот все, что в момент пробуждения крутилось у меня на языке. Я выкрикивал ругательства, уныло понимая, что делу это не поможет. Это не сон. Костер уже прогорел, утренний ветер разметал пепел, часть из которого осела на моей одежде, в волосах, на коже. Стряхивая с себя остатки золы, я вдруг испытал неудержимое желание искупаться. И даже не искупаться, а просто окунуться в воду.