— Да. — Айслинн приняла протянутую руку. От облегчения у нее закружилась голова. Скоро все кончится.
Фэйри вокруг возликовали, засмеялись, подняв такой шум, что и она невольно рассмеялась.
Своим ликованием они вторили ее радости, и то, что повод у каждого был свой, значения не имело.
Перед Айслинн появилась девушка, чьи руки были увиты цветущими ветвями. Она держала поднос, заполненный стаканчиками с тем самым золотистым напитком, который пили почти все гуляющие.
— В честь праздника.
Айслинн взяла стаканчик, сделала глоток. Вкус у напитка был изумительный. Сладкая, пьянящая смесь того, что вроде бы вовсе не имеет вкуса, — солнечного света и вечерней зари, безмятежного утра и блаженно праздного дня, теплого ветра и опасных обещаний… Она допила до дна.
Кинан забрал у нее пустой стаканчик.
— Теперь ты подаришь мне танец?
Айслинн слизнула с губ последнюю каплю — сладкую, как расплавленный леденец. Улыбнулась. Ноги вдруг стали странно неустойчивыми.
— Конечно.
И они закружились в вальсе среди расступавшихся перед ними фэйри. Вальс вскоре сменился иным танцем, старинным, а потом другим, современным, из тех, что не требуют знания хореографии. Потом снова зазвучал вальс… Что-то тут не так, подумалось ей, но что именно, сообразить никак не удавалось. Они танцевали, пили и смеялись, пока Айслинн не забыла все тревоги.
Наконец, накрыв руку Кинана своей, она выдохнула:
— Хватит. Пора остановиться.
Кинан, обхватив ее за талию и приподняв над землей, опустился на высокий стул. На спинке стула были вырезаны солнце и цветущие ветви.
— Нет. Лишь чуточку отдохнуть.
Откуда взялся этот стул?
Вокруг танцевали и смеялись фэйри.
«Пора домой, — подумала Айслинн. — Все люди уже ушли».
Неподалеку выплясывали даже девушки-скелеты, сестры Скримшоу. Летние девы кружились на одном месте, слишком быстро для людей.
Кинан усадил Айслинн себе на колени, и она, тяжело дыша, склонила голову ему на плечо.
— Мне бы еще попить…
Снова возникло какое-то тревожное чувство, но пока она пыталась сообразить, в чем дело, бесследно растаяло.
— Еще летнего вина! — приказал Кинан и засмеялся, когда мальчики со львиными гривами ринулись к ним наперегонки с высокими кубками. — Моя госпожа желает вина. И у нее будет вино!
Айслинн приняла кубок, повертела в руках, разглядывая изображение танцующей под солнечными лучами пары, окруженное тончайшей резьбы орнаментом из причудливо сплетающихся завитков. Вино переливчато светилось, словно в глубине кубка разгорался рассвет.
— А где же пластиковые стаканчики?
Кинан поцеловал ее в макушку и снова засмеялся.
— Для прекрасной дамы — только прекрасные вещи!
Пожав плечами, Айслинн сделала большой глоток.
Кинан отстранился, бережно обнимая ее. Заглянул в лицо.
— Еще разок вокруг ярмарки?
Запрокинув голову, она смотрела на обнимавшего ее короля фэйри и думала лишь о том, как весело ей сегодня, как хорошо.
— Потанцуй со мной, Айслинн, любовь моя.
Ноги ныли, голова кружилась. Столько она не танцевала с тех пор, как… Вообще-то никогда в жизни.
— Конечно.
И снова окружавшие их фэйри засмеялись. Все они плясали без устали: одни двигались с изысканной грацией, другие неуклюже топтались на месте, а некоторые вели себя довольно разнузданно. Когда ярмарку покинули люди, от первоначальной сдержанности волшебных существ не осталось и следа.
Кинан притянул Айслинн к себе, поцеловал в шею.
— Я мог бы провести так целую вечность.
— Нет, — оттолкнула она его. — Не целуй меня, не надо.
И они вновь пустились в пляс. Закружился мир, замелькали со всех сторон едва различимые в сгущавшемся сумраке лица. Погасли огни аттракционов, дорожки, усыпанные опилками, укрыла тьма.
Но небо светлело — близился рассвет.
Сколько же они танцевали?
— Мне нужно присесть. Правда.
— Все, что пожелаешь, моя госпожа.
Кинан снова поднял ее на руки. Это уже не казалось странным — после того, как во время танца Айслинн несколько раз приложилась к кубку летнего вина.
Фэйри, чья кожа походила на древесную кору, расстелил на речном берегу одеяло. Другой такой же поставил рядом пикниковую корзину.
— Доброе утро, Кинан. Госпожа…
Оба поклонились и исчезли.
Кинан открыл корзину, вынул оттуда бутылку вина, сыр и какой-то незнакомый фрукт.
— Наш первый завтрак.
Еда уж точно не с ярмарки, подумала Айслинн. Да это же… еда фэйри!
Она хихикнула. Подняла голову, окинула взглядом берег. Веселье завершилось. Волшебные существа пропали, как и не бывало.
— Куда все делись?
Кинан протянул ей кубок с жидким рассветом.
— Оставили нас одних. Чтобы мы могли поговорить. Чуть позже, когда ты отдохнешь. Танцевать мы будем каждую ночь, если пожелаешь. И путешествовать. Теперь все изменится.
Куда-то скрылись даже те представители волшебного народа, которые всегда околачивались возле реки. Их с Кинаном и вправду оставили наедине.
— Можно спросить?
— Конечно. — Он поднес к ее губам ломтик незнакомого фрукта. — Попробуй.
Айслинн нагнула голову (при этом чуть не упала), но пробовать фрукт не стала. Спросила тихо:
— Почему остальные фэйри не светятся, как ты?
Кинан опустил руку.
— Остальные… кто?
— Фэйри. — Айслинн показала на берег, где не было никого, ни фэйри, ни людей. Закрыла на миг глаза, стараясь избавиться от головокружения. И еле слышно добавила: — Те, что танцевали с нами, волшебные существа… такие, как ты и Дония.
— Волшебные? — повторил он.
Небо озарилось светом, и медные волосы Кинана засверкали.
— Да. — Айслинн легла на одеяло. — Как ты.
Кажется, он ответил: «И как ты — вскоре станешь». Или ей послышалось. Перед глазами все плыло.
Кинан наклонился к ней. Губ Айслинн коснулись его губы — медовый солнечный свет на вкус. На лицо упала прядь медных волос.
Мягких, ничуть не похожих на проволоку.
Она хотела остановить его, сказать, что у нее кружится голова. Но не успела — все вокруг покрыла тьма.
ГЛАВА 18
Болезням они неподвластны, но порой силы их истощаются, и они ослабевают. Некоторые говорят, что сие неустойчивое состояние и есть причина их непреходящей печали.
На рассвете следующего дня Дония проснулась на полу, с волком под боком. Вестей от Кинана так никто и не принес. В дверь не постучал ни один стражник.
— Он забыл меня? — шепнула она Саше.
Волк прижал уши и заскулил.
— Иногда и рада его видеть, так не дождешься.
Плакать она, впрочем, не собиралась. Достаточно пролила из-за него слез за эти годы.
Дония думала, что после известия о смерти Агаты он придет к ней, предложит помощь. Она, конечно, откажется. Но так было бы легче… безопаснее, чем действовать самой.
— Пойдем, Саша.
Дония открыла дверь, поманила к себе Эвана. Хотя бы этот на месте.
Рябинник подошел, остановился среди сухой травы на почтительном расстоянии от крыльца.
— Зайди, — сказала Дония.
И, не дожидаясь ответа, отошла от двери. Ей было не по себе уже оттого, что она сама пригласила в дом стражника Кинана. Пусть даже это Эван, бессменно охранявший ее двадцать лет.
Показав ему на самый дальний от себя стул, она спросила:
— Кинану сообщили об Агате?
— Скелли не застал его дома. Пошел искать на ярмарку. — Эван смущенно кашлянул, но не отвел взгляда. — Король был занят с новой королевой.
Дония кивнула.
Значит, Айслинн и впрямь та самая… Бейра будет в ярости. Жди беды.