— Не знаю. — Айслинн содрогнулась.
— Как ты попала домой?
— Не знаю.
Ей вспомнился вкус солнечного света на губах, ощущение ласкающих лицо солнечных лучей в тот момент, когда Кинан к ней наклонился. Что произошло дальше?
— Ты еще куда-то ходила?
Она прошептала:
— Не знаю.
— Спала с ним? — Глядя ей прямо в глаза, он задал вопрос, на который она так хотела, но не могла ответить.
— Не знаю. — Айслинн отвела взгляд. Ее снова затошнило. — Но если бы что-то было, я бы знала. Уж это я бы запомнила.
Он притянул ее к себе, прижал крепко, словно хотел укрыть в своих объятиях от всего зла в мире.
— Понятия не имею. Но хоть что-то ты помнишь?
— Танец. Напиток. Какой-то странный стул, на котором мы сидели. Потом все ушли. Он меня поцеловал. — Айслинн снова содрогнулась. — Прости.
— Ты не виновата. — Сет погладил ее по голове.
Она попыталась отодвинуться. Он удерживать не стал. Посмотрел на нее серьезно и решительно.
— Выслушай меня. Если что и было, ты в этом не виновата. Он напоил тебя чем-то вроде наркогика, каким-то колдовским зельем. Ты была пьяна, очень пьяна, и не виновата ни в чем, что произошло после.
— Я помню, что смеялась. Мне было весело. — Она сжала руки в кулаки, чтобы не дрожали. — Мне было хорошо, Сет. И вдруг я повела себя как-то не так? Вдруг сказала «да»?
— Не важно. Ты не могла за себя отвечать. Все очень просто. Ему не следовало этим пользоваться. Если воспользовался — виноват он, а не ты, — сердито говорил Сет.
Но он не стал напоминать о том, что просил ее не ходить на ярмарку. И упрекать не стал. Вместо этого заправил волосы ей за ухо, повернул к себе лицом.
— И мы же не знаем на самом деле — может, ничего и не случилось.
— Но я хотела… чтобы в первый раз это было с тем, кто мне дорог… и если он… если мы с ним… — лепетала Айслинн, чувствуя себя довольно глупо.
Вот уж о чем волноваться не стоило, когда речь шла о гневе короля фэйри. Он мог убить ее или ослепить. Что в сравнении с этим утрата девственности? Пустяк.
Но не для нее.
Айслинн подошла к дивану, села.
— Прости. Ты был прав, а я…
Сет перебил ее:
— Не за что тебе просить прощения. Ты ничего не сделала. Я сержусь не на тебя. На него. — Он умолк. Устремил на нее долгий взгляд. — Ты единственное, что важно для меня в жизни.
— Обними меня. — Айслинн отвела глаза. — Если хочешь, конечно.
— Хочу. — Он тут же оказался рядом, усадил ее себе на колени, бережно, как нечто хрупкое и драгоценное. — Всегда хочу. И всегда буду хотеть.
ГЛАВА 21
Затем на левое веко ей капнули три капли драгоценной жидкости, и она узрела дивной красоты страну… С тех пор она обрела способность распознавать волшебный народ, для всех остальных невидимый.
Подойдя к жилищу Сета, Дония увидела во дворе нескольких знакомых стражников, суккуба Сэрис и летних дев.
Короля рядом с Донией не было, поэтому никто ей не улыбнулся. Только склонили головы, почтительно, но без малейшей теплоты. Для них зимняя дева была врагом. Хоть она и рискнула всем ради Кинана, на что не решились летние. Но кто же об этом помнил?
Возле двери она собралась с духом, готовая противостоять неизбежной слабости, которую вызывали ужасные стальные стены. Постучала, и костяшки пальцев обожгло болью.
Открыла ей Айслинн, и Дония не без труда сохранила невозмутимое выражение лица. Судя по потерянному виду девушки, о случившемся на ярмарке она помнила гораздо меньше, чем Кинан. Тот признался, что попал под влияние момента, увлекся весельем и танцами и позволил Айслинн выпить слишком много летнего вина. Это так на него похоже — легко верить, легко радоваться…
Айслинн выглядела ужасно.
Смертный юноша Сет стоял рядом и держал ее за руку. На Донию он взглянул устало и зло.
— Что тебе нужно?
Айслинн широко раскрыла глаза.
— Сет…
— Ничего, Эш, все нормально. — Дония улыбнулась.
Как ни желала она удачи Кинану, но состояние Сета поняла и поневоле почувствовала к нему уважение. Смертный противостоял королю Лета, великому искусителю. И за руку Айслинн сейчас держал именно он.
— Немного поболтать хотела, — добавила Дония.
Сэрис подкралась ближе, хлопнула крыльями — словно могла напугать этим зимнюю деву.
— Может, прогуляемся? — Дония оглянулась и выдохнула в Сэрис струю холода, не слишком сильного, а так — чтобы не забывалась.
Сэрис взвизгнула и попятилась.
Дония только собралась улыбнуться — мелочь, а приятно. Как вдруг сообразила, что Айслинн подпрыгнула, когда раздался визг Сэрис.
Сет не шелохнулся. Стало быть, ничего не слышал. Как и все смертные, у которых только голова начинает болеть, когда фэйри поблизости поднимают галдеж.
За спиной Донии послышались удивленные восклицания. Реакцию Айслинн заметили и остальные.
Дония посмотрела ей в глаза.
— Ты видишь нас.
Айслинн кивнула.
Летние девы разинули рты. Сэрис затряслась и спряталась за спину рябинника.
— Вижу. Повезло мне, — добавила Айслинн мученическим голосом, под стать всему ее виду. — Войти можешь? Или для тебя тут многовато железа?
Дония улыбнулась. Еще и бравирует…
— Я бы лучше прогулялась.
Айслинн кивнула снова и обратилась к ближайшему рябиннику:
— Кинан уже знает. Теперь узнала и Дония… если надо поставить в известность кого-то еще, поторопись. Имеешь шанс выслужиться.
Дония вздрогнула. Нет, это не бравада — отчаяние. Из девочки может выйти достойная пара Кинану.
И не успел никто рта раскрыть, как Дония сама стремительно подошла к рябиннику.
— Бейра узнает — я тебя найду. Если верность Кинану не запечатает тебе уста, их запечатаю я.
Потом перевела взгляд на Сэрис и смотрела на нее, пока та не прорычала:
— Короля Лета я не предам.
— Хорошо, — кивнула Дония.
Повернулась к Айслинн.
Подождала, пока Сэрис не прекратит возмущенно хлопать крыльями, и спросила:
— Рассказать тебе о непостоянстве Кинана, о его сладострастии, о том, как глупо верить ему?
Айслинн, побледнев еще сильнее, отвела глаза.
— Кажется, я уже знаю.
Дония обратилась к Сету:
— Хоть ты и не ее парень, как ты утверждаешь, но ты ей нужен. Хочешь поговорить о травах?
— Погоди. — Сет втянул Айслинн обратно в дом и закрыл перед Донией дверь.
В ожидании их неизбежного согласия Дония одарила летних дев самой холодной из своих улыбок. Надеялась, что этого хватит. Она ненавидела игру, в которую вынуждена была играть.
Поскольку дала клятву.
Сэрис зашипела на нее из-за спины рябинника.
А самая молодая из летних дев, Трэйси, подошла к Донии гораздо ближе, чем осмеливались другие, и спросила:
— Почему ты это делаешь? Ведь он по-прежнему тебя любит. Как ты можешь с ним так поступать?
Она была искренне озадачена, на ее личике появилось знакомое плаксивое выражение. Эту девушку Дония в свое время отговаривала от риска с особым усердием. Тонкая, как тростинка, с тихим, слабеньким голоском, Трэйси казалась слишком хрупкой и нежной, слишком бестолковой и для зимней девы, и для королевы Лета.
— Я дала клятву.
Эти слова Дония повторяла ей не раз. Но для Трэйси все в мире делилось на черное и белое. Если Кинан хороший, значит, Дония должна быть плохой. Такая вот незамысловатая логика.
— Но ты вредишь Кинану.
— Себе — тоже.
Остальные девы быстро, пока Трэйси не расплакалась, окружили ее, защебетали, стараясь отвлечь. Кинану вообще не следовало ее выбирать, и Дония до сих пор чувствовала себя виноватой в том, что не отговорила его. Подозревала, что он и сам раскаивается. Летние девы походили на юные ростки, которым необходимо солнце для того, чтобы крепнуть и цвести; долго находиться вдали от короля Лета они не могли — увядали. Трэйси же, хоть и не разлучалась с Кинаном никогда, цветущей все равно не казалась.