Когда смысл сказанного дошел до нее, Айслинн уставилась на него во все глаза. Она-то собиралась сказать, что готова договориться, готова принять неизбежное — а он ей угрожает? Угрожает Сету?
Самым холодным тоном она произнесла:
— Ты не пойдешь к нему, Кинан.
Он упрямо поднял подбородок.
— Я и сам не хочу, но…
— Уходи, — перебила Айслинн. Схватила его за руку и новела к двери. — Мы, конечно, поговорим позже, но если ты думаешь, что угрозы помогут делу… — Она замолчала, подавляя гнев. — Ты же не хочешь мне угрожать?
— Не хочу, — сказал он тихо. — Но буду, если должен.
Айслинн вытолкнула его за дверь и закрыла ее. Сделала несколько глубоких вдохов, повернулась к бабушке.
— Ба, я…
— Беги, пока он не вернулся. Я не смогу тебя защитить. Забирай своего Сета, бегите вместе, как можно дальше.
Она подошла к книжным полкам, вытащила какую-то пыльную книгу, открыла. Страницы внутри были вырезаны, и бабушка вынула из переплета солидную пачку купюр.
— Вот деньги на побег. Я копила их с тех пор, как умерла Мойра. Возьми.
— Ба, я…
— Беги, пока есть время. У нее не было денег, когда она пыталась убежать. А тебе, возможно, удастся.
С этими словами бабушка поспешила в комнату Айслинн, схватила рюкзак и торопливо принялась запихивать в него внучкины вещи, не слушая, что та пытается сказать.
ГЛАВА 28
Говорят, у них есть своя аристократия, правители и законы, но нет какой-то определенной религии.
Все, что говорила Элина, Кинан слышал так же ясно, как если бы оставался в квартире. Но задерживаться у двери он не стал. Что толку? Войти он все равно не мог.
Выбравшись на почти безлюдную улицу, он увидел Ниалла, сидевшего на скамье через дорогу. Советник тут же вскочил и заторопился к нему.
— Я же велел не ходить за мной, — сказал Кинан.
— А я не за тобой шел. За ней. — Ниалл кивнул в сторону дома Айслинн. — Решил, что это не помешает, после ее встречи с королевой Зимы.
— Верно, — вздохнул Кинан. — Мне следовало самому прислать сюда стражников.
— Ты ничего не соображал. В конце концов, это наше дело — присматривать за тобой. Можем и за королевой присмотреть, — сказал Ниалл так спокойно, словно Айслинн уже ответила «да».
Увы, не ответила. Оставалось лишь надеяться, что она не пустится в бега, но уверенности в этом у Кинана не было.
Дожидаясь ее ночью под дверью квартиры, он пребывал лицом к лицу с неумолимой реальностью. Его королева — в объятиях другого. Она умрет, если не примет его, а если примет — умрет Дония. Он должен сделать все, чтобы выиграть. Времени не остается. Принудить Айслинн он не в силах, но может воспользоваться магией, вновь напоить ее летним вином, пустить в ход угрозы Сету. Она примет его. Иначе быть не может.
— Как прошла встреча? — спросил Ниалл, когда они двинулись по улице в сопровождении стражников. — Выглядишь лучше, чем вчера.
— Встреча… — Кинан запнулся. — Не знаю. Выяснилось, что матерью Айслинн была Мойра.
— Ох. — Ниалл поморщился.
Кинан тяжело вздохнул.
— Правда, есть способ подействовать на нее… но не хотелось бы им пользоваться.
— То, о чем говорил Тэвиш? — холодно осведомился Ниалл.
Кинан сделал вид, будто не заметил его тона.
— Дело есть дело. Я могу забрать смертного к себе, отдать девам, и пусть она увидит его после любовных утех — очарованного, забывшего все на свете.
— Это не наш путь. При Летнем дворе так не поступают. — Ниалл подал знак стражникам, и те неприметно изменили направление, исподволь вынуждая короля свернуть на другую улицу.
— Летнего двора не будет, если Бейра убьет Айслинн, — сказал Кинан.
Ему и самому не нравился такой метод. Но что важнее — благополучие всех летних фэйри и смертных или спокойствие одной девушки?
— Да… — Ниалл повернул в узкий переулок между двумя магазинчиками. — Знаю, Тэвиш считает, что нужно добиться своего любой ценой. Но я служу тебе так же давно, как и он.
— Это правда, — медленно сказал Кинан. Он вспомнил, что Ниалл всегда крайне отрицательно относился к насилию.
Лицо советника стало мрачным, голос — суровым.
— Не переходи черту, Кинан. Покуда есть хоть какая-то возможность обойтись без этого. Если король станет действовать таким образом, что останется его подданным?
Он остановился, положил руку на плечо Кинану.
В переулке, по которому они шли, несколько чертополошников окружили и прижали к стене маленькую древесную фею. Та плакала и молила о пощаде. Бежать ей было некуда — мешали стражники Кинана. Они не давали темным фэйри дотянуться до нее, а заодно блокировали выход из переулка.
Туника феи, изорванная острыми шипами с рук чертополошников, висела клочьями. Видневшаяся в прорехах грудь и личико были покрыты кровоточащими царапинами.
— Это для меня сцена? — спросил Кинан, медленно разворачиваясь к Ниаллу.
— Да, — ответил тот негромко, но с вызовом. Расправил плечи. — Увы, я не Тэвиш, чтобы управлять тобой с отеческой любовью, и не зимняя дева с ее обидами.
— Ты что, организовал нападение?
Вся его неприязнь к темным фэйри и возмущение их жестокими деяниями едва не выплеснулись на советника и друга, когда Кинан вновь перевел взгляд на плачущую фею.
— Всего лишь велел стражникам найти их и переместить сюда. Это, — Ниалл ткнул рукой в чертополошников, — путь Темного двора. Не наш. И никогда нашим не был.
По его знаку стражники, преграждавшие путь темным фэйри, отступили.
Те радостно захохотали и ринулись к фее.
В мгновение ока остатки туники были сорваны. Фея взвизгнула, взмолилась:
— Отпустите, пожалуйста!
Один из чертополошников шипом пригвоздил ее руку к стене. Лизнул окровавленное запястье феи, оглянулся через плечо и пообещал:
— Мы поделимся!
Ниалл спросил с тоской:
— И ты способен на такое? Мучить смертного? Хочешь, чтобы так же поступали твои подданные? Смотри, смотри! — Он снова указал на чертополошника, который сладострастно облизывался, пока фея пыталась оттолкнуть его. — Наш двор должен уподобиться Темному?
Кинан, не в силах отвести взгляд от плачущей, но все же отчаянно сопротивлявшейся жертвы, ответил:
— Это другое.
Фея, обе руки которой были уже пригвождены к стене, отбивалась как могла. Обхватила ногами за пояс ближайшего рябинника, подтащила его к себе и прикрылась им, как щитом. Стражник вырывался и выглядел откровенно несчастным.
— Разве? — спросил, не скрывая отвращения, Ниалл. — Хочешь видеть наш двор таким?
Дав волю гневу, Кинан одним ударом сбил его с ног. Из разбитой губы советника брызнула кровь.
Никто из стражников, смотревших на фею, даже не оглянулся.
— Неплохо? — язвительно спросил один чертополошник.
Другой засмеялся.
Ниалл завозился на земле, сел на корточки. Кинан, глядя на него, сказал:
— Я должен сделать все, чтобы остановить Бейру. И если придется… если не помогут слова… я постараюсь не допустить жестокости по отношению к Айслинн и Сету.
Тошно было даже думать об этом. Но сдаться — значит вынести приговор всем.
Айслинн его презирает, но отпустить ее он не может. Ничего, со временем она поймет. А если нет, он сделает все, чтобы сгладить обиду.
— Это не имеет значения. Для нее. Ты сам рассказывал, о чем она говорила после ярмарки, что ее тревожило. — Ниалл склонил голову в знак покорности, но говорил по-прежнему дерзко. — Если ты вынудишь ее согласиться или отдашь Сета девам, ты проиграешь. Были времена, когда подобное жестокостью не считалось. Нынче — не так.
С трудом сдерживая ярость, Кинан приказал стражникам:
— Освободите фею. А этих прогоните. Немедленно.