– Блять! В тебе так приятно, ты такая тесная.
Больше ничего не имело значения. Его яйца коснулись моих ягодиц, замер и он. Я открыла глаза, не видя ничего, кроме его лица. Его голос заполнил спальню.
– Боже, ты восхитительна. Все в порядке?
Да, я была в полном порядке. Мне было больно, внизу появилось ощущение максимальной растянутости, заполненности. Кивнув, я улыбнулась, но из уголка глаза потекла слеза. Стюарт убрал слезинку своим языком и обрушил лавину поцелуев на мою шею и грудь. Дразня мои соски, он одарил вниманием каждый, отчего те превратились в твёрдые горошины. Всё это время его член продолжал двигаться во мне. И в мгновенье ока, боль в лоне сменилась нарастающим внутри меня напряжением. Я бессознательно начала двигаться в одном ритме с ним. Мои бёдра подскакивали с каждым толчком, его ритм начал нарастать. Мне ещё никогда не приходилось ощущать ничего подобного. И это ни шло ни в какое сравнением с тем, что делали со мной его пальцы или рот. Схватив меня за ягодицы, он притянул меня ближе, чтобы мои и без того широко разведённые ноги раздвинулись ещё шире, Стюарт с силой загонял свой член внутрь меня.
Мы были почти там, почти на самом пике, ещё один толчок и я оказалась на вершине. Оргазм накрыл меня всю целиком. Больше ничего не существовало: ни ноющих мышц, ни моей родни. Были только мы двое. Чувствуя, как меня обжигает его разгорячённая кожа, я устремилась вниз. Нет, это он бросил меня в те глубины. Выкрикивая его имя, я резко падала, пока от меня ничего не осталось. Единственными моими движениями были спазмы, прокатывающиеся по всему моему телу.
– Дьявол! Мне нравится, как твоя киска сжимает мой член, – сказал он, продолжая двигаться. – Но я ещё не закончил с тобой. Ещё нет.
Откуда ему знать, что у меня остались ещё силы? Я лежала, расколовшаяся на осколки, не в состоянии шевельнуться. Он протянул руку между нашими телами и сжал между большим и указательным пальцами мой уже распухший клитор. Я откликнулась на эту сладостную боль. Я понятия не имела, сколько ещё смогу вытерпеть. Неустанные толчки его члена, прикосновения пальцев. Дыхание остановилось, когда впереди снова начала показываться моя вершина. Его губы и зубы вновь оказались на моих грудях. Поцелуи сменились покусываниями. Эта вершина оказалась ещё выше предыдущей, и путь к ней был долгим. Но Стюарт уверенно поднимал меня к ней, толчок за толчком, пока всё моё тело не зависло в опасной близости от края.
– Сейчас! – скомандовал он, ущипнул мой клитор и вошел очень глубоко в мою киску. Второй оргазм был ещё жёстче, чем первый. Мои недавно покрашенные ногти впились в его широкие плечи. Это был единственный способ удержаться на плаву, чтобы меня не унесла очередная волна из тех, что вновь и вновь прокатывались по моему телу.
– О, чёрт! – застонал Стюарт и в последний раз с силой погрузился в меня.
Его набухший член всё ещё пульсировал внутри моего теперь уже чувствительного естества, когда он вжал меня в матрас своим массивным телом. Парализованная и потерявшая дар речи, я лежала под своим женихом, окружённая его теплом. Когда он, наконец, вышел из меня, я тут же ощутила пустоту, но потом он прижал меня к себе и поцеловал мои волосы.
– Засыпай, моя Тори. Завтра у нас свадьба.
Глава 13
Девять лет назад.
В сказке про Золушку - прекрасный принц спас бедную девушку от её злой мачехи. В сказке про Белоснежку - прекрасный принц спас молодую, но неугодную принцессу. Детские сказки, заканчивающиеся словами «и жили они долго и счастливо», закладывают в сознание девочек, что принцы существуют на самом деле. Но ведь многие сказки были созданы на основе жестоких и кровавых историй, придуманных братьями Гримм. Поэтому, возможно, стоит уделять большее значение не торжеству добра, а присутствию зла. Ибо существовало бы добро без зла?
Сказка, в которую продали меня, которая позволила мне выносить это, через год после того, как я стала миссис Стюарт Харрингтон, уступила место своей истинной природе. С моего принца тут же спала маска, стоило ему впервые привезти меня в его другую квартиру. Произошло столько всего, что я даже позабыла о ней, пока мне не напомнили.
– Ты не забыла о договоре, дорогая? – сказал Стюарт, выводя меня из лифта, находившегося в напоминавшем склад здании на окраине города.
Хотя это был первый раз, когда он упомянул о договоре после нашей свадьбы, я сомневалась, что он действительно думал, будто я забыла о нём. До того самого вечера, когда мне впервые довелось увидеть склад, все дни я проводила, вливаясь в высшие слои общества. Меня приветствовали с распростёртыми объятиями, но настороженно. Никто не осмеливался открыто запрещать мне - жене Стюарта, входить в клубы и организации, посещаемые лишь ограниченным числом представителей элиты. К тому же, я была не настолько наивной, чтобы не понимать: за закрытыми дверями меня вряд ли считали достойной радушных приёмов. В конце концов, я была младше детей, а иной раз и внуков, некоторых моих новых друзей. На поверхности было одно. И я надеялась в скором времени выяснить что под ней. Когда меня представляли, я видела эти взгляды. Женщины, которые приглашали меня поиграть в теннис или организовать мероприятия, были мне подругами не больше, чем девчонки в академии. Но по счастью, как большинство представительниц женского пола, я рано повзрослела и могла за себя постоять. Быть женщиной означало иметь отточенную способность вежливо улыбаться, скрывая ненависть. В меня всё глубже просачивалось влияние моей матери. Я никогда не стремилась быть похожей на неё, но планы меняются. Ради исполнения моих новых обязательств я с гордостью нацепила на себя маску первоклассной стервы.