Она напряженно вслушивалась в звуки, указывающие на его приближение, затем вскочила на ноги и приглушенно вскрикнула. Пока он пересекал ручей, она стояла будто громом пораженная, зажав одной рукой рот и устремив на него испуганный взгляд серых глаз, но, когда он соскочил с седла и, пошатываясь, пошел к ней, она в ужасе отпрянула. И только подняв руку, чтобы попытаться прогнать туман, застилавший глаза, Адриан понял, что он все еще в маске. Он хотел стянуть креп, но силы его оставили, и он без сил упал к ее ногам.
Когда Адриан пришел в себя, он обнаружил, что его голова лежит на коленях Кристины и она мокрым платком вытирает его лоб. Маска была снята, так же как и напудренный парик, который он для маскировки носил поверх своих собственных волос, и его секрет, помимо его воли, стал ей известен. Он взглянул на девушку и увидел ее озабоченный взгляд.
— Не двигайтесь, — тихо сказал она. — Я перевязала рану, и кровь больше не течет. Скоро вам будет лучше.
Несколько минут он тихо лежал, не пытаясь ее ослушаться — нежные прикосновения пальцев Кристины вызывали у него чувство невыразимого покоя. Затем, по мере того как силы возвращались к нему, он стал осознавать опасность, грозящую не только ему, но и ей. Вздохнув, он сел и заставил себя оценить создавшееся положение.
Когда он снова посмотрел на Кристину, она была бледнее обычного и в ее глазах все еще стоял ужас.
— Я напугал вас, моя дорогая, — нежно проговорил он. — Простите!
Кристина покачала головой.
— Немного, вначале, — призналась она, — но только пока я не поняла, что это вы.
Говоря это, она отжимала носовой платок, не глядя на него. Он не должен был узнать, какой панический ужас она пережила, когда, сорвав маску, узнала, кто лежит у нее ног бездыханный. Он не должен был узнать, насколько он дорог ей, какое место занял в ее душе с того момента, когда они встретились впервые.
— Говорите, что я должна сделать теперь, — произнесла она мгновение спустя. — Позвать на помощь?
— Нет. — Пытаясь привести мысли в порядок, Адриан прижал здоровую руку к голове. — Я должен вернуться в гостиницу, надо обработать рану и переодеться.
— Вы не можете вернуться! — В ее голосе звучало отчаяние. — Там мистер Тедберн и Герберт.
— В доме есть потайной вход, — пояснил он. — И если вы мне поможете, я смогу добраться до моей комнаты незамеченным. Вы сделаете это?
— Я сделаю все. — Кристина встала, озабоченная только тем, как довести его до гостиницы. — Вы сможете взобраться на лошадь?
Адриан покачал головой:
— Лошадь должна остаться здесь. Ее слишком хорошо знают. Отведите ее в гущу деревьев и привяжите там.
Она сделала как он велел ей и вернулась, чтобы помочь ему встать на ноги. От слабости у него закружилась голова, но Кристина крепко держала его обеими руками за здоровую руку, и через минуту он преодолел слабость. Они медленно побрели к холму и, скрытые деревьями, густо растущими на его склоне, дошли, наконец, до рощицы у амбара. С помощью Кристины он повернул плиту, и, когда она зажгла фонарь, всегда висевший внутри, они спустились в темноту подземелья.
От входа до подножия спиральной лестницы, казалось, протянулись километры, и когда они, наконец, подошли к лестнице, на Адриана снова навалилась слабость. Только невероятным усилием воли он заставил себя подняться по лестнице и с помощью Кристины отодвинуть панель в стене. И вот они оказались в залитой закатным солнцем комнате, где Тайтус вешал один из камзолов хозяина на большую дубовую вешалку.
Негромкий звук заставил его обернуться. Секунду-другую он изумленно смотрел на них, потом уронил камзол и бросился к своему окровавленному хозяину. Тайтус с усилием усадил Адриана в кресло и с озабоченным видом склонился над ним.
— Все не так серьезно, как кажется, мой друг, — с усилием пробормотал он. — Скажи Джейфету, моя лошадь привязана в лесу, у брода. Он знает, что делать. И принеси мне бренди.
Тайтус знал, что спорить бесполезно, и, бросив быстрый взгляд на мисс Вестлейк, вышел из комнаты. Кристина подошла к креслу и остановилась, глядя на Адриана.
— Вы теперь в хороших руках, поэтому я могу покинуть вас, — тихо сказала она. — Думаю, можно не говорить, что ваша тайна будет сохранена.
Он взял ее за руку, минуту держал в своих руках, откинув голову на спинку кресла.
— Эта тайна может навлечь на вас беду, — с трудом проговорил он. — Но Богу известно, я не хотел этого. Я не хотел, чтобы вы узнали.
Мгновение она молчала, затем взволнованно произнесла:
— Я никогда не выдам вас, никогда! Скорее умру!